Жена по договору для мага с детьми

Отдала распоряжение экономке, какую кашу кому подавать, а сама наблюдала за результатом своих действий из первого ряда. Позавтракать я успела, пока дети ходили на зарядку. Во время трапезы я старалась не встречаться глазами с хозяином дома. Во‑первых, мне было очень стыдно за ночной побег, а во‑вторых, каждый раз при взгляде на него вспоминались упражнения с мечом, полуобнаженное тело и мышцы, которые переливались на солнце.

 

Я отбросила эти мысли подальше и стала следить за мальчиками, которые пытались съесть блюдо, так старательно для них приготовленное. Они поднесли ложки ко рту и синхронно поморщились, как только густая, с комочками, пересоленная и холодная каша попала им в рот. Они даже выплюнули ее рефлекторно. Их отец, который ел вкусную кашу, строго взглянул на них. Под этим взглядом можно было съесть даже дохлого ужа!

 

Я коварно посмотрела на мальчиков. Да, этот раунд остался за мной, теперь они несколько раз подумают, прежде чем не отреагировать на угрозы. Дети бросали на меня возмущенные взгляды, но я просто мило улыбалась. Под конец завтрака они осознали весь масштаб моего замысла и силу мести.

 

Снова послышались шаги в холле. Приехали учителя и, дети строем направились вон из столовой. Я упустила момент, когда там остались только граф, я и Ида, которой нужно помочь слезть со стульчика.

 

– Мистрис Джосс, – начал работодатель. Малышка замерла, а мне пришлось выпрямиться и посмотреть на хозяина. – Не могли бы вы уделить несколько минут своего времени? Это касается вопросов оплаты вашей работы. При этом он сощурился, будто пытался найти во мне какой‑то подвох. Не нравился мне его выдуманный повод, но что же, все равно придется идти.

 

– Хорошо, лорд Доран, после ужина я могу с вами поговорить!

Мужчина поднял бровь, моя реплика прозвучала скорее как ответ леди, которая милостиво разрешает с ней отобедать.

 

– Пусть будет так! – он положил салфетку на стол и вышел из столовой.

День прошел гораздо спокойнее, чем предыдущий. Когда в тихий час мальчики попытались спрятать свои одеяла, то сразу поинтересовались, что я еще умею готовить. После моего заверения, что очень много всего и могу с радостью угостить другими кулинарными шедеврами, у них сразу нашлись все постельные принадлежности.

 

Только в этот раз я решила зайти к экономке чуть позже, чтобы не тратить весь тихий час на пустую болтовню. Я прошлась по дому в поисках картинной галереи. И она нашлась: целый коридор, увешанный портретами предков графа Дорана, их жен и детей. Нашелся среди них и портрет нынешнего владельца дома. Только вот на картине, в отличие от оригинала, стоял мужчина с задорным огоньком в глазах, залихватской улыбкой и немного растрепанными волосами, что придавало ему своеобразный шарм, а сейчас же в холодных глазах не было ни капли намека на авантюризм, приключения и безрассудства, волосы всегда идеально уложены, а улыбку я вообще не видела на его лице.

 

Рядом с ним красовался портрет жены: златокудрой красавицы, похожей скорее на куклу, чем на настоящую девушку. Она призывно улыбалась с картины, но в глазах стоял лед и холод. Так вот ты какая, любовь всей жизни графа Дорана. После ее смерти его не заметили даже в мимолетном романе, не говоря уже о чем‑то более серьезном.

 

Я больше не могла лицезреть женщину, которая настолько на меня не похожа, что на ее фоне я выглядела просто серой мышкой. Рыжеволосых девушек вообще сложно противопоставить признанным красавицам – блондинкам, а мои черты лица далеки от совершенства.

 

Но я не стала расстраиваться. Я же не собиралась замуж за графа, а тем более – спорить с образом его покойной супруги. Все, что мне от него нужно, – это работа в магической службе.

 

Время до вечера пролетело практически незаметно. Ида научила меня нескольким иллюзиям, но получалось крайне отвратительно, хотя я прилагала все усилия.

И вот наступил ужин, где я снова старалась не смотреть на графа и не думать, зачем на самом деле он меня вызывает. Оставалось надеяться, что он действительно хочет поговорить об оплате, а не об увольнении.

 

Наконец ужин подошел к концу, и хозяин дома встал из‑за стола. Дети остались под присмотром мистрис Григори, а я отправилась в кабинет графа, хотя шла туда как на казнь. Мужчина вальяжно устроился за своим письменным столом, а мне предложил стул напротив. Внезапно он резко подался вперед и положил обе руки на стол, я так поняла, что этот жест сразу сбивает с толку собеседника.

– Мистрис Джосс, а теперь на чистоту: я плачу вам двадцать золотых в неделю, а вы помимо основных обязанностей станете моей любовницей! – на его лице не дрогнул ни один мускул, тогда как я чуть не задохнулась от возмущения.

 

– Да как вы могли такое подумать обо мне?! – я вскочила со стула. Что он о себе возомнил? Стать любовницей за деньги! Неужели остальные няни на это соглашались?

 

– А что в этом такого? Я здоровый мужчина, который потерял жену. Или вы метите выше? Так надо же с чего‑то начинать! – он говорил это таким будничным тоном, что у меня мурашки поползли по телу. Меня будто окатили ледяной водой. Кровь прилила к щекам.

 

– Тогда вы можете искать себе другую няню! – я вздернула подбородок, и только потом поняла, что этой фразой перечеркнула будущую карьеру. Но совесть не позволяла принять его предложение, я не могла пойти на сделку с собственными принципами.

Граф приподнял бровь, он был явно удивлен моим отказом. Я уже собиралась покинуть его кабинет, хлопнув дверью, когда услышала новое предложение.

– Мистрис Джосс, меня устраивает ваш подход к делу!

Его слова заставили меня остановиться.

– Что вы сказали? – медленно обернулась я.

– Я сказал, что ваш ответ меня полностью устраивает! Я не собираюсь вас увольнять.

У меня просто камень с души упал. Неужели это лишь проверка, которую я прошла, сама того не подозревая?