Жертвы жадности. На пути прогресса
– Мы ругались! – вспомнил я.
«Точно, был такой момент», – не стал спорить Голос.
– А потом? Что произошло потом? – прицепился я к нему.
«Вы продолжили ругаться, конечно же! – ответило чужое помешательство. – Это логично! Ведь вы нанюхались пыльцы прионского улья панна‑тулу! Дефицитного товара, дарующего!..».
– Слушай, а чем наша ссора закончилась? – спросил я.
«Да ничем! – ответил Голос. – Поругались и разбежались. Ведь это же действие пыльцы прионского улья панна‑тулу! Великолепного андрейозиака!..».
– Ты можешь обойтись без рекламы? – спросил я напрямую.
«Нет, не могу… – признался Голос. – Я почему‑то должен тебе всё зачитать. Слушать будешь?».
– А потом ты перестанешь зачитывать мне рекламу «прекрасной пыльцы прионского улья панна‑тулу» и ответишь на вопросы?
«Не уверен. Но я могу стать адекватней, насколько это возможно для воплощённого в голосе сумасшествия…» – честно признался Голос.
– Зачитывай… – вздохнул я.
«На древней планете Прион, где родились три галактических империи, есть ульи. Их обитатели – форменные слизняки в доспехах, неспособные отстоять даже собственную жизнь, чего уж говорить про улей… Но вдохнув великолепного андрейозиака – пыльцу прионского улья панна‑тулу – они становятся непобедимыми бойцами…»
– Если ты такой умный, то докажи, что ты мужик! – орал я на Барэла.
– Докажи сам – а мне ничего доказывать не надо!
– Чего встали, задроты?! – возмутилась Мадна. – Вперёд! В бой! Покажем им всем!
– Вали!!!
– Вперёд!!!
– Покажем им!!!
Тройка тана‑ату даже пикнуть не успела, когда ломящаяся на улицу толпа переломала им руки и ноги. С каким наслаждением я слушал хруст внешней брони тварей под ногами… Мы шли в бой, и под нашими ногами дрожала земля и небеса, звёзды падали вниз, но сгорали от ужаса в полёте! И даже системные сообщения стыдливо прятались от меня!
Сначала я бил мелких копьём, а потом добрался до их бомбардиров! Вот я мстил так мстил! Я поймал в полёте один из булыжников и забил одному из них ему же в жо… Выполнил данное ему на подходе обещание, в общем! Или не выполнил, использовав другое естественное отверстие – кто там этих шарообразных разберёт! Они вызывали поддержку с воздуха, но и я парень не промах! Я сбил копьём одного, второго, третьего! Последнему я долго резал крыло, а он трусливо стрекотал и пытался отползти в сторону. Но куда тебе, тварь, против Филиппа Львовича?!..
«…Незабываемые впечатления от вечера! Компания „Фарма‑Малыш Галактик” предупреждает, что чрезмерный приём пыльцы прионского улья панна‑тулу может привести к повышенной агрессивности и незначительному повышению уровня раздражительности, вызывать несущественные провалы в памяти и наложить небольшие денежные штрафы, а также совершенно незаметные сроки тюремного заключения! Хорошего дня! – Голос замолчал и потом сказал уже нормально. – Наверно, не надо тебе зачитывать видовые ограничения, потому что ты не относишься ни к одному виду, которому приём пыльцы запрещён, да?»
– Да! – мрачно согласился я.
«Ну тогда я готов отвечать на твои вопросы!» – радостно согласилось помешательство.
– Я ведь никого из своих не убил в приступе… неконтролируемой храбрости? – хрипло поинтересовался я у него.
«Слушай, у тебя с сытостью, жаждой и прочим – полный швах, – заметил Голос. – Не хочешь сначала перекусить, попить водички, поспать?»
– Ответь на вопрос! – потребовал я.
«Может, хоть водички попьёшь?» – не унимался Голос.
– Я не хочу пить! Я хочу узнать, не убил ли я кого‑нибудь из своих!.. – сорвался я.
«Кажется, пыльца ещё действует… – удивлённо сказал Голос. – Тогда ты пока приходи в себя, а я попозже вернусь!»
– Стой!!! Стой, скотина! – захрипел я, но уже точно знал, что Голос ушёл.
Энергия медленно восстанавливалась… Настолько медленно, что на полное восстановление понадобилась бы ещё пара суток. Наверно, Голос всё‑таки был прав – надо было поесть и попить. Вот только я был в гадском лесу! Неизвестно где!..
Две минуты раздумий подвели меня к выводу, что сейчас утро. А значит, я могу сориентироваться по солнцу и попытаться найти выход из леса – или хотя бы добраться до края плато, чтобы уже там понять, куда идти. Правда, я не видел солнца, но это казалось не настолько большой проблемой, как все остальные, что навалились на меня сейчас… Я поднялся на ноги и отправился искать хоть какую‑нибудь дырку в сплошной кроне листвы, в которой будет видно небо.
Через полчаса я всё‑таки нашёл прогалину и определился, куда мне идти. К тому времени ноги уже подкашивались, а драгоценную булаву хотелось бросить, потому что она банально стала очень тяжёлой. И жизнь начала медленно снижаться, потому что усталость опустилась ниже нуля…
К обрыву я вышел ещё через час. Внизу простиралась засушливая холмистая местность, выжженная солнцем и облюбованная варанами. По всему выходило, что я выбрался к восточной оконечности вараньих равнин. Чтобы добраться до водопадов Золотой, мне надо было ещё часов пять идти обычным шагом на запад. А в таком гадком состоянии так и вовсе все десять…
Оглядевшись, я поискал глазами хоть что‑нибудь, что могло бы мне помочь. И, к счастью, к западу заметил уступ – ниже уровня плато – с тремя кокосовыми пальмами. Пальмы выросли небольшие и до края плато с уступа не дотягивались. Но если поизображать из себя обезьяну и метко прыгнуть – можно было бы спуститься, не разбившись.
Эту идею я отбросил, потому что изображать я сейчас мог разве что старую клячу. В итоге я спустил вниз несколько отодранных от стволов лиан, и уже по ним переполз на уступ. Здесь хотя бы была надежда выжить, если я просплю весь день… Пальмы подарили мне четыре кокоса, которые уняли жажду, но почти никак не насытили… Показатель сытости всё ещё оставался отрицательным, и остатки жизненных сил стремительно утекали. Времени до перерождения у меня оставалось не больше десяти минут…
Я принялся шарить на поясе и с облегчением обнаружил там кусок сушёной солонины, который и сжевал, постоянно заглядывая в параметры и проверяя жизнь.
– Шоб это всё постоянно было перед глазами… – буркнул я, дожёвывая последний кусок и укладываясь в тени пальмовых листьев. В следующую секунду я уже спал.
День сто тринадцатый!
Вы продержались 112 дней!
