Айн из Охотии. Сборник боевой фантастики
– Мой отец давно простил свой спаситель за дважды двадцать погибших воин. Он мудро говорит: на то он и воина, чтобы умереть в бою за интерес свой господина. А бронзовый оружие мы обмениваем на свой товары у далекий срединный народа рудных гор – повелитель огня. Ваша похожа на них и наша народа боялась напасть. Но когда наша понял, что вы – варвары, стала воевать с вами за земля. Моя говорит, что молодой воин надо служить отцу, и он может спасать свой племя от наша воин.
Сан‑унтара задумчиво произнес:
– Ниспана Судзуки! У меня нет выбора. Если случится война между нашими народами, то много душ заберут духи смерти. Мы настоящие люди‑бусидо и произошли от небесных богов. Но даже великий бог всего сущего Пасе‑камуй не сможет помочь нам в войне с вашими бесчисленными бойцами. Передай своему отцу, что я согласен служить ему не жалея своего живота, но при условии, что он не нападет на мое племя.
Девушка заулыбалась своей неотразимой улыбкой, нежно провела своей маленькой ручкой по его заросшей щеке и пообещала передать отцу его слова.
Прошло некоторое время, и молодой айн уже мог ходить, опираясь на самодельный костыль. Белым одеялом снег накрыл землю и дальние сопки. Крепчали морозы, и люди великого сегуна попрятались в закуты. Охотники пришельцев часто выезжали в горную степь и всегда возвращались с богатой добычей. Их неприхотливые мохнатые лошадки добывали себе корм из‑под глубокого снега и не очень худели. Мимо стоянки пришельцев проходили бесчисленные стада бизонов, преследуемые хищниками. Мясо с рисом было обычной едой пришельцев‑тэнно. У молодого айна и Судзуки сложились тесные нежные отношения. В одно морозное утро великий сегун призвал Сан‑унтару для беседы.
Посреди огромной юрты пылал большой костер. Сегун, окруженный толпой воинов, сидел на деревянном троне, благожелательно смотрел на вошедшего прихрамывающего юношу и изволил пошутить:
– Моя дочь много и нудно о тебе рассказывала. Неужто сердце моего спасителя трепещет? Лепечет, что выучила тебя говорить нашим языком, а еще и писать иероглифы. Вот‑вот, покраснело твое лицо. Что же, любви подвластны и звери.
Сан‑унтара поклонился и обиженно ответил по‑тэннски:
– Мы не звери, а настоящие люди и наши предки – небесные боги. А ваша дочь, о великий сегун, настоящее сокровище. Она добра , нежна и очень красива.
Сегун даже привстал от удивления:
– Мой спаситель умеет говорить по‑человечески? Это очень занятно. А еще он оценил красоту и доброту моей дочери, а мы думали, что эмиси – варвары и не способны учиться и оценивать красоту. Мои отряды уже прогнали многие племена эмиси с побережья моря на большие острова. Но и острова их не спасут. Мы умеем строить большие корабли, и скоро наши воины окажутся на островах. Любое вооруженное сопротивление я намерен жестоко подавить. Остался нетронутым лишь один кусок побережья, на котором обитает твое дикое племя. Дочь уговорила меня пощадить твоих соплеменников и я рад, что внес тебе малую плату за свое спасение. Ведь жизнь великого сегуна стоит несметное количество жизней его подданных. А сейчас собирайся в дальнюю дорогу. Ты должен попрощаться с родными и вернуться ко мне на службу. Отныне твое племя будет поставлять нам вяленую рыбу, шкуры, соль и вяленое мясо. А за это я дам бронзовые наконечники для копий и стрел, а еще и мягкую ткань. Я слышал, что ты сын вождя – высокородный ниспа. Пусть твой отец продолжит править твоим племенем. Когда вернешься – возглавишь большой отряд, который должен высадиться на самом большом острове и прогнать местных варваров. Я все сказал!
Долог был путь домой по глубокой снежной целине. Небольшой отряд Сан‑унтары преследовали стаи волков, но острые стрелы и зажженные факелы отбили охоту у хищников нападать на людей. Где‑то в отдалении виднелись стада мамонтов и шерстистых носорогов, добывающих траву под глубокими снегами. Низко висящее солнце кровавым шаром мазало красным белую горную равнину. Скоро отряду предстоит спуск по острым крутым скалам и валунам, укрытым снегом. В такой морозный день соплеменники юноши не отважились бы на конях пуститься в путешествие. Неподкованные лошади могли легко поранить ноги об острые камни и льдины, скрытые шапкой снега. Но маленькая выносливая мохнатая лошадка Сан‑унтары имела бронзовые подковы на копытах и легко преодолевала все препятствия. Спуск в долину айнов продолжался весь недолгий зимний день. К вечеру отряд остановился на опушке леса и разжег костры. Люди тэнно привыкли к таким переходам и выставили сторожевые посты на случай нападения зверей или людей.
Вой волков в наступивших сумерках становился все громче и протяжнее. Видно стая была голодная и большая, а запах людей и лошадиного пота хищников привлекал и раззадоривал. Зеленые светлячки глаз серых разбойников замелькали все ближе, и сторожевые воины пустили в мечущиеся опасные тени несколько стрел. Судя по скуляжу, некоторые попали в цель, а несколько брошенных горящих факелов отбили охоту у стаи нападать.
Сан‑унтара обратил внимание на то, сколь скудно питались конники тэнно. Немного вареного риса и чашка чая – это и составило весь скудный ужин усталых путников. Судя по улыбкам лунообразных узкоглазых лиц, они наблюдали за трапезой молодого эмиси и считали такое действо непомерным обжорством.
Вызвездило, мороз усилился, но воины на ворохах лапника, заготовленных накануне и сложенных у костров, впали в чуткий сон, готовые по голосу сторожевых вскочить и биться. Сан‑унтара лежал и глядел на далекие ледяные звезды, причудливо рассыпанные по черному небу Небесным змеем. Он не знал, что этот поход в становище родного племени станет для него последним.
Зимнее солнце клонилось к закату, когда за дальним лесом появилась ширь замерзшего моря и дымки стойбища айнов. Дозорные племени заметили чужаков, и большой отряд конников поскакал навстречу вероятному врагу. Впереди неслась стая волкоподобных псов с весьма кровожадными намерениями.
Повелительный голос и запах тела Сан‑унтары, который умные псы помнили, заставили собак в растерянности остановиться. Следом за волкопсами появился грозный отряд конных айнов. Они приготовили луки для стрельбы, но предводитель отряда, услышав голос пропавшего сына вождя и увидев его обе руки, поднятые вверх, повелел опустить луки. Дивясь на невиданных людей, лошадей и одежды, в которые был облачен Сан‑унтара, айны все же отобрали оружие у пришлых и сына вождя, сопроводив задержанных к большой хижине вождя. Обступившие отряд чужаков айны пока не знали, как себя вести по отношению к незнакомцам. Многие помнили, что от рук луннолицых красным летом полегли молодые воины, посланные в разведку, и желание отомстить росло у них в сердцах. С другой стороны факт, что отряд явных врагов возглавлял пропавший сын вождя, сдерживал этот естественный мстительный порыв толпы и люди племени молча и хмуро смотрели на приезжих. Когда вождь сам вышел из большой хижины, пришлые спешились и склонились в глубоком поклоне, жестом смирения высказывая повелителю свое уважение. В глазах вождя под нависшими густыми бровями блеснули слезы, когда он узнал в богато разодетом чужаке собственного сына, а выскочившая из юрты мать кинулась к Сан‑унтаре, крича от радости и обнимая живого единственного сына, гибель которого тайно успела оплакать. Не сдержался и отец: подошел к сыну и обнял его. Толпа радостно загудела. Раз отец и мать ласково приняли сына с чужаками, значит есть на это веские причины. Люди свято верили, что все поступки вождя продиктованы богами и духами и направлены на благо племени.
Сын и отец сидели друг против друга и вели беседу. Сан‑унтара подробно поведал вождю о своих злоключениях. Отец слегка кивал бородатой головой в знак того, что ловит каждое слово сына. А когда молодой воин окончил свое повествование, протянул руку, и одобрительно похлопывая его по плечу, чеканил словом народа унтара:
