Айн из Охотии. Сборник боевой фантастики

Свадебная церемония состоялась в один из весенних погожих дней. Празднично одетая толпа стала полукругом, в центре которого восседал на троне великий повелитель, а по обе руки стояли разодетые в праздничные одежды сегуны. Молодой айн, в воинских доспехах народа тэнно, прошагал вдоль зрителей и резко остановился, с трепетом ожидая появления невесты. Наконец полы шатра откинулись, и вереница женщин в национальной одежде кимоно, мелкими шажками двинулась навстречу жениху, напевая свадебную песню. Среди них была и прекрасная невеста со скрытым от посторонних глаз лицом невиданной полупрозрачной тканью. Привязав длинным куском материи невесту к молодому эмиси, женщины предложили молодым пройтись вдоль радостно кричащей толпы. Люди стали бросать под ноги молодым горсти риса и первые полевые цветы. После этого зрители стали пировать, и обжорство на этом празднике не считалось грехом. Молодые же уединились в своем особом шатре, который накануне был поставлен и украшен по повелению великого сегуна.

После свадьбы, получив важные поручения от властелина, гости стали разъезжаться. Лишь сегун южных земель остался, чтобы поведать своему сюзерену о ходе строительства флота для вторжения на дальние острова. Добившись аудиенции, он настойчиво предложил великому сегуну позволить ему поведать об обстановке с глазу на глаз, за чашкой сакэ. Но повелитель оказался непреклонен, и повелел сегуну вести разговор в присутствии своего зятя.

– У меня от него нет никаких тайн. Он мой доблестный спаситель и муж моей дочери. Поэтому разговор состоится в его присутствии…,– пояснил великий сегун Абе помрачневшему знатному вассалу.

Вечером в просторном шатре повелителя состоялся тайный военный совет. Сан‑унтаре показалось подозрительным поведение сегуна южных земель. Он льстиво прославлял мудрость, щедрость и широту души своего господина, не забывая время от времени подливать в его чашу сакэ. А еще, понизив голос, он горделиво сообщил, что флот из двадцати кораблей готов для отплытия на завоевание островов. Слащавый сегун предложил сакэ и Сан‑унтаре, но тот категорически отказался, сообщив, что затуманивание мозгов бродящими напитками у айнов считается большим грехом. Внезапно лицо великого сегуна перекосилось, изо рта пошла пена, и он мешком свалился на пол. Встревоженный зять бросился к тестю и вовремя заметил, что сегун южных земель выхватил катану.

Мгновенно поняв, что отравитель пытается и ему снести голову, Сан‑унтара увернулся от разящего клинка предателя и выхватил сразу две катаны. Гнусному отравителю было невдомек, что молодого айна с детства приучали сражаться двумя мечами одновременно. Битва с убийцей оказалась короткой. Легко отбив его удары, Сан‑унтара вонзил один из клинков в живот толстяка, а второй в сердце. Убийца рухнул на подстеленную на полу шкуру тигра и забился в агонии, орошая все вокруг своей нечистой кровью.

Покончив с врагом, молодой айн бросился к лежащему на полу великому сегуну, но тот был уже мертв. Тогда Сан‑унтара схватил поверженного убийцу за длинную косу и выволок из юрты. Вокруг окровавленного юноши стала собираться растерянная толпа, но он, с усилием волоча тяжелое тело, выкрикнул:

– Народ! О горе нам! Великий сегун мертв! Его отравил гнусный изменник, который подсыпал в чашу повелителя сильный яд. Он покушался и на меня, но мне удалось увернуться от его катаны и убить злодея. А тащу я его жирное тело на съедение собакам и волкам.

Оттащив труп подальше, молодой айн вернулся, обнял прибежавшую на шум молодую плачущую жену, утешая ее, и повелел воинам немедленно сложить большую поленницу, а женщинам совершить омовение тела почившего повелителя и одеть его в праздничные одежды. Осознав великую тяжесть потери, люди стали стенать и посыпать свои головы пеплом.

Первый самурай великого сегуна стоял и молча смотрел на языки пламени, пожирающие тело почившего повелителя. В его глазах люди увидели тоску и печаль. Рядом с ним стояли военачальники и знатные люди тэнно. Все понимали, что славный зять великого сегуна – наиболее подходящая временная кандидатура на самый высокий титул. А если молодая жена подарит ему сына, то славный род Абэ не угаснет и будет повелевать народом тэнно еще много столетий.

Во время обряда сожжения тела великого сегуна на взмыленном коне прискакал усталый гонец и, упав в ноги Сан‑унтаре, довел до его ушей дурную весть о начавшейся войне с бесчисленными и кровожадными племенами народа хунну, как река текущими со стороны заходящего солнца.

По словам гонца, люди хунну пьют из чаш, изготовленных из черепов своих врагов, имеют бронзовое оружие и страх им неведом.

Первый самурай глубоко задумался:

– Видно духи судьбы приготовили еще одно испытание народу тэнно. Что заставило столь многочисленных и воинственных хунну сняться с насиженных теплых мест и скитаться в поисках подходящих земель? Несомненно, что‑то из рук вон выходящее. Может боги обрушили свой гнев на земли, где они счастливо и сытно проживали? А сейчас надо снимать ставку‑бакуфу и дать бой захватчикам объединенными военными силами народа тэнно у границ его земель. В случае поражения, построенный флот быстро перебросит на острова оставшихся в живых…

Исполняющий обязанности великого сегуна, сверкнув глазами, огласил первые повеления военачальникам и народу, а его бородатое лицо стало грозным. С этих пор судьба родного племени первого самурая оказалась тесно связанной с судьбой пришлого народа.

К вечеру объединенное войско народа «тэнно», совершив беспримерный по времени, протяженности и трудности марш, преодолев множество великих и малых рек, остановилось на высоком степном берегу Желтой реки. На другом, лесистом берегу между двух сопок сосредоточились силы грозных кочевников – хунну. Используя наспех срубленные плоты и просто стволы деревьев, нескончаемый поток беженцев – китайцев переправлялся через широкую реку выше по стремительному течению. Многие тонули, и их тела крутил в многочисленных пенистых водоворотах могучий водный поток.

Сан‑унтара, в окружении сегунов, стоял у обрывистого берега великой китайской реки и смотрел на многочисленные дымы костров кровожадных врагов. Воины хунну спешно рубили лес и связывали огромное количество плотов для переправы не только воинов, но и лошадей.

Беженец‑китаец, одетый в грязные желтые одежды, низко склонившись в поклоне перед повелителем, рассказывал по‑тэннски об особенностях в облике, обычаях и поведении завоевателей:

– О, Великий повелитель! Они все высокого роста, рядятся в тканные одежды с нашитыми бронзовыми пластинами, имеют луки, копья, деревянные круглые щиты и длинные прямые мечи. Лошади их крупны, опасны, бьют врагов хунну и рвут их тела зубами. Пленных они не берут и часто вырезают даже женщин, детей и стариков. А идут они из далекой срединной страны заходящего солнца. И их тоже гонят враги‑нелюди, скачущие на драконах, имеющие страшный змеиный облик и вышедшие из таинственной подземной страны. Хунну многочисленны как саранча, и рати многих китайских повелителей были ими легко разгромлены. Правит ими великий и мудрый Салтан‑бей, приказы и повеления которого не обсуждаются. А еще наши мудрецы говорят, что в небе появилось грозное знамение: диск второй луны, которая недавно выросла из звезды и быстро увеличивается. Это означает гнев богов, тяжкие бедствия и пришествие злых духов на изувеченную землю.