Имя мне – моё: Анторас, дитя Мирасы. Книга 2

Юный эльф с длинными черными волосами, заплетенными в одну толстую косу, собранную в изящную прическу‑корзинку, привстал из‑за своей парты и укоризненно посмотрел на весь класс.

– Вам самим‑то не стыдно? – продолжил он уже с явным раздражением. – Зовете себя воинами, а сами всей толпой, словно крысы, шепчетесь за спиной маленькой беззащитной девочки, зная, что она ничего не сможет вам противопоставить. Какие вы воины?

– Что ж… хорошо… – Рыжеволосый паренек, сидящий в первых рядах, поднялся со своего места и, спрятав руки в карманах широких штанов, спокойно приблизился к эльфу. – Но в таком случае ответь нам, Эллудар, что эта девчонка забыла в нашей школе?

Он указал пальцем на уткнувшуюся в книгу и, должно быть, задержавшую в тот момент дыхание Азарику. Этот крайне невежливый жест эльфийскому юноше очень не понравился.

– Ты сам должен помнить, что просто так сюда не попасть, Хоук, – как можно спокойнее ответил Эллудар. – Если она здесь, значит есть на то свои веские причины.

Азарика впервые взглянула на мальчика из‑под опущенных ресниц: бледная, точно белый снег, кожа, ясные глаза насыщенного василькового оттенка, густые иссиня‑черные волосы.

«Красивый… Прямо как добрый волшебник из сказки, которую мама всегда читала мне перед сном…»

Она почувствовала, как ее маленькие щечки налились легким алым румянцем. Таким непривычным, чистым и по‑детски невинным. Хоук тяжело выдохнул и потер переносицу, после чего исподлобья бросил взгляд на своего упрямого собеседника. Его всегда раздражали споры, когда он считал, что наверняка прав.

– Эллудар, ты – наш староста, и я больше чем уверен, что здесь не найдется ни одного парня, который не уважал бы тебя, – начал он. – И вполне естественно, что ты, будучи старостой класса, готов защитить каждого его ученика. Но взгляни правде в глаза: какие «веские причины» могут быть у – как ты сам же и выразился – «маленькой беззащитной девочки, которая даже не может ничего нам противопоставить»? Каждый из нас здесь – будущий боец, готовый сражаться с преступность, и не только с ней. У нас уже имеются четко поставленные цели, и мы уж точно пришли сюда не ради того, чтобы, вдохновившись подвигами своих отцов, прийти поиграть в куколки и пофантазировать о рыцарской славе, не имея представлений о настоящих поджидающих нас испытаниях.

– Ты зашел слишком далеко, думая, что можешь узнать о человеке все, лишь взглянув на него…

Эльф уже было поднялся из‑за парты, намереваясь уменьшить расстояние между ними, но тут в класс вошел вернувшийся преподаватель. Еще на подходе к кабинету он заметил, что не слышит привычных выкриков и громкого гогота. Это‑то и заставило его слегка поднапрячься. Перешагнув через невысокий порог, он сразу же почувствовал почти что осязаемое напряжение, нависшее над потолком плотной грозовой тучей, и медленно развернулся к ученикам, изогнув свою густую темно‑каштановую бровь.

– Та‑а‑ак… И что же вы натворили на этот раз? – Он нарочно выделил слово «этот» и недоверчиво посмотрел на младшеклассников.

– Вам не о чем беспокоиться, мистер Альвинг. Просто… – Эллудар бросил быстрый взгляд на Хоука, но тот лишь отвернулся, всем своим видом демонстрируя безразличие, – …у нас с товарищем возник небольшой спор, который мы уже мирно разрешили.

– Вы‑то и «мирно»? – переспросил мужчина, явно не поверив его словам. – А хотя… ты у нас, Эллудар, всегда был довольно спокойным, чего я не могу сказать о Хоуке. Таким образом, отсюда сам напрашивается вывод, кто этот спор спровоцировал.

– Ну‑у‑у, мистер Альвинг, не вы ли говорили, что слабым здесь не место? Об этом и шел весь наш разговор. – Произнося это, рыжеволосый юнец смотрел прямо на спрятавшуюся за раскрытой книгой Азарику.

– Так и есть, – подтвердил преподаватель. – Лишь тот, кто силен духом, сможет преодолеть все трудности и вырваться вперед.

– Вот и я о том же, – согласился Хоук. – Ради достижения цели, воину нужны меч и холодный рассудок, но никак не бантики с рюшечками и красивые глазки.

Ученики тихо захихикали, по классу уже с новой силой стали разноситься очередные шепотки. Преподаватель, поняв прямые намеки парня, поспешил переключить все свое внимание на лежащие на столе папки с документами и перевести тему:

– Кхм… – неловко кашлянул он. – Теперь, когда я закончил со всеми делами и вернулся к вам…

Прошло какое‑то время, прежде чем Азарика смогла оторваться от книги и со всей осторожностью – стараясь при этом оставаться незаметной – проанализировать глазами окружающую обстановку и настрой учеников. Можно было смело сказать, что ей повезло: вдоволь повеселившись, никто больше не обращал внимания на напуганную девочку, одиноко сидящую в самом углу комнаты. Мистер Альвинг никогда не участвовал в подобных травлях, но в то же время и не спешил заступаться за свою ученицу. Должно быть, где‑то глубоко внутри он, как и все здесь присутствующие, все же был крайне недоволен ее пребыванием на своих серьезных занятиях. И вполне возможно, что он чувствовал себя, мягко говоря, слегка оскорбленным. А может в глубине души он и вовсе надеялся, что Азарика, как и полагает хрупкой маленькой девочке, в итоге не выдержит всех этих нападков и сама со временем сдастся, приняв решение покинуть наконец школу воинов.

Весь урок малышка сидела «как на иголках», старательно записывая в тетради каждое слово, произнесенное преподавателем, и до ужаса боялась случайно пересечься взглядами с Хоуком или еще кем‑либо из его компании. Вдумывалась ли она в тему урока? Понимала ли смысл тех или иных прозвучавших из уст учителя терминов? Конечно понимала. Азарике нравилось узнавать о мире что‑то новое, а в особенности то, о чем доселе она обрывками фраз могла услышать из разговоров родителей. Честно говоря, порой Азарика и сама задумывалась: «И все же… что я, все‑таки, тут делаю?», но при этом, даже прекрасно осознавая абсурдность всей сложившейся в глазах других ситуации, выслушивать о себе всякие гадости ей все равно было очень обидно. В любой момент она могла бы просто подхватить с пола свой рюкзак и уйти прочь, никогда более не беспокоясь о возвращении в школу Раскаленной Стали, однако… что‑то живущее внутри этого хрупкого создания твердило: останься, ведь в далеком будущем приобретенные умения обязательно пригодятся тебе. Будь сильна и равнодушна, столкнувшись со стремлением посторонних намеренно задеть тебя, ибо такая мелочь никоим образом не должна препятствовать твоему возведению своего яркого будущего.

Вся эта картина казалась Азарике довольно странной: обучаться первостепенным навыкам военного ремесла, – да и в целом проявлять интерес к тому, что еще с самого рождения определилось, как неприемлемое для тебя, – доверившись своему неведомому внутреннему голосу.