Имя мне – моё: Анторас, дитя Мирасы. Книга 2

Стоило лишь мистеру Альвингу захлопнуть учебник в старом кожаном переплете, тем самым давая понять, что уроки окончены, как в ту же минуту по школьным коридорам разнесся уже знакомый и такой желанный для каждого ученика звон, радостно оповещающий о завершении школьного дня. На лицах парней проступило нескрываемое облегчение, нахлынувший прилив радости ощутила и сама Азарика. Воодушевленно складывая обратно в сумку все выложенные ранее на парту принадлежности, она, как бы невзначай, глянула на заступившегося за нее Эллудара: у самого выхода из кабинета мальчик разговаривал с кем‑то из одноклассников, старательно – и в то же время абсолютно спокойно – разъясняя тому что‑то. Как бы ни хотелось ей отблагодарить своего спасителя – увы, смелости у малышки не хватило бы даже банально на то, чтобы приблизиться к нему, не говоря уже о разговоре лицом к лицу. Ей оставалось лишь тихо надеяться, что когда‑нибудь парень сам решит выйти с ней на контакт по какой‑либо причине, и этот первый шаг определенно прибавит ей храбрости.

– А ты почему не выходишь? Все давно уже убежали.

Из размышлений Азарику вывел раздавшийся откуда‑то слева уставший голос преподавателя. Помотав головой и осмотревшись, она и впрямь убедилась, что кроме нее и мистера Альвинга в классе никого больше не осталось.

– Ой, я иду… – пробормотала под нос девочка и поспешила покинуть кабинет.

Старые широкие коридоры школы встретили ее приглушенными разговорами учащихся других классов, а чуть позже к ним присоединились уже другие звуки, характерные для неосторожных взаимодействий с деревянно‑металлическими стульями. Малознакомые старшеклассники, время от времени встречавшиеся ей по пути в школьную раздевалку, бросали на нее оценивающие взгляды, выдающие их плохо скрываемое удивление вперемешку с замешательством. Кто‑то из них по‑прежнему продолжал оборачиваться, даже будучи уже на солидно пройденном расстоянии, словно желая еще раз убедиться: а не привиделась ли им хрупкая девочка с белокурыми кудрявыми волосами, неспешно топающая своими маленькими ножками по коридору здания, где обучаются будущие мужчины‑воины?

Из‑за отсутствия света, в раздевалке было очень темно: должно быть, какая‑то из изношенных лампочек перегорела, не выдержав‑таки напора. И чтобы собиравшиеся по домам учащиеся смогли без особых трудностей забрать свою одежду с вешалок, дверь специально оставили распахнутой, впуская в мрачное помещение тусклый желтовато‑белый свет из коридора. Азарика с уже привычной ей осторожностью сделала небольшой шажок во тьму, а потом глазами начала искать свой бумажный пакетик с находящейся внутри сменной обувью.

Вдруг дверь в раздевалку с шумом захлопнулась. Да еще и с такой силой, что со стен суетливо осыпалась львиная доля штукатурки. От такого внезапного удара ученица едва не подпрыгнула на месте, не на шутку перепугавшись. Ее маленькое сердечко бешено застучало. Молниеносно повернув голову, она с нарастающими непониманием и тревогой уставилась в непроглядный мрак, где еще минуту назад виднелась злосчастная тяжелая дверь. Неужели кто‑то из уборщиц опять захлопнул ее, совершенно не заморачиваясь, что случайный ученик мог находиться внутри? Но ведь совершать такого рода действия категорически запрещено! Разве так тяжело прежде поинтересоваться, не остался ли кто‑то в помещении?

Ориентироваться в этой густой и беспросветной черноте было практически невозможно, но удерживая в мыслях весь примерно пройденный путь, Азарике с горем пополам удалось избежать столкновений с возвышающимися то тут, то там, металлическими вешалками, какими была от и до усеяна вся комната. И вот, выбравшись наконец с этого своеобразного поля боя целой и невредимой, она остановилась перед большой бетонной дверью, наощупь распознав ее по внушительным отслаивающимся кускам засохшей краски. Приподняв руку, стиснутую в кулак, девочка с некоторым усилием постучала в нее, и тут же – испугавшись собственных ударов, гулким эхом отскакивающих от шероховатой бетонной поверхности и тотчас же растворяющихся в пространстве – остановились, внимательно прислушиваясь. После такого созданного ею шума она ожидала услышать по ту сторону двери что угодно: неразборчивый нарастающий голос, приближающуюся непонятную возню, – или даже издевательский смех, раз уж на то пошло…

…но никак не продолжение гробовой тишины.

Не желая верить в происходящее, какое‑то время девочка продолжала напряженно вслушиваться, стараясь уловить хоть какие‑то малейшие признаки чьего‑либо присутствия в коридоре, но в итоге сдавшись и убедившись, что там действительно никого нет, она задала себе лишь два единственных логичных в такой ситуации вопроса, которые так и напрашивались в ее сознание: «Если там пусто, кто тогда запер дверь? И что мне теперь делать»?

Покрутившись на месте, Азарика приняла, как ей тогда казалось, наиболее разумное решение, которое заключалось в… безостановочном стучании по двери. Со временем кто‑то ведь обязательно должен посетить раздевалку, ну или хотя бы просто пройти мимо? И, вновь приподняв свой маленький кулачок, она стала тарабанить в бетонную поверхность с новой силой.

Вдруг откуда‑то позади донесся странный приглушенный звук, чем‑то напоминающий падение бумажного пакета и вылетевшего оттуда при ударе об деревянный пол маленького детского ботинка. Прекратив стучать, девочка застыла, прислушиваясь. Все та же тишина. Повернувшись в возможную сторону источника недавнего шума, она уже механически сощурилась, хотя и прекрасно осознавала, что в кромешной тьме это не даст ей никаких результатов. Как и ожидалось, она ничего не увидела. И тогда, шумно сглотнув от волнения, малышка поняла, что ей ничего не остается, кроме как постараться нащупать стену раздевалки и, придерживаясь ее, аккуратно двигаться вперед. Так она и сделала.

Никогда прежде Азарика не испытывала перед темнотой ни страха, ни паники. Прохладными лентами тьма обволакивала все ее тело с головы до ног, создавая ощущение максимально уютной и комфортной обстановки. Она прятала девочку от чужих насмешливых глаз и злых оскалов, укрывая своими величественными крыльями, сотканными из нитей самого мрака. Как можно бояться того, что по‑своему пытается помочь тебе?

В каком конкретно месте неизвестный шум дал о себе знать – сказать было сложно, и это, конечно же, несколько затрудняло поиск его источника. Будь у Азарики сейчас в руках хотя бы один слабенький фонарик, он существенно облегчил бы задачу. Наступив в итоге на что‑то шуршащее, ученица от неожиданности поспешила одернуть ногу от незнакомого объекта. Какое‑то время она лишь молча вглядывалась в темный пол, решаясь: подойти или нет? Но что, если в конечном счете этот предмет окажется ничем иным, как просто чья‑то упавшая сумка или плащ, а девочка только зазря потеряет надежный ориентир в виде стены? И как потом заново пытаться найти его, не налетев при этом лбом на металлический столб?

Беззвучно выдохнув и собравшись наконец с силами, ученица поджала губы и медленно, шаг за шагом, стала углубляться в самый центр помещения, вытянув перед собой одну руку, а другой все еще нащупывая прохладную поверхность стены. Как она и предполагала, неизвестным лежащим объектом был бумажный пакет с обувью, и наощупь его содержимое очень походило на содержимое пакета Азарики…

Девочка уже хотела было подняться с полусогнутых ног, удерживая в руках свою находку, как вдруг она спиной ощутила чей‑то недобрый пристальный взгляд. Обернувшись, она, конечно же, никого не увидела, но почувствовала, как по спине уже пробежали мурашки. Отчего‑то малышке впервые стало тревожно в этой непроглядной мгле. Она внезапно поймала себя на мысли, которая никогда раньше даже и не думала посещать ее голову: «Темнота не опасна, но… что, если опасными окажутся существа, скрывающиеся под ее покровом?..».