Аспекты

На ней был длинный приталенный камзол черного бархата, простеганного ромбиками с крошечными хрустальными бусинками на перекрестьях стежков. В глубоком узком вырезе под воротом с широкими лацканами виднелся свободно повязанный черный шейный платок. Голову обвивала сверкающая серебристая лента, черные сапоги были начищены до зеркального блеска, а искусно наложенная косметика несколько смягчала резкие черты лица, которые по‑прежнему производили впечатление скрытой силы.

– Погодите, – сказала Айвори и ушла в галантерейную лавку.

Лумивеста с сияющим изумлением посмотрела на Вариса.

Вернувшись, Айвори показала Лумивесте черную лайковую ташку на тонкой серебряной цепочке; сумку украшал геральдический герб короната – меч, расположенный горизонтально над заходящим солнцем. Айвори повесила ташку на плечо Лумивесте, будто картину на гвоздик.

– Вот теперь, по‑моему, все, – сказала Айвори. – И вам осталось двадцать четыре минимы. Я обожаю трудные задачи. – Она обернулась к Варису. – Милорд, отправить ваши вещи с посыльным к вам домой?

– Да, – сказал Варис. – И попросите передать моему дворецкому, что с сегодняшнего вечера и до конца праздников я не нуждаюсь в его услугах. – Он вынул пятиталеровую монету. – И это тоже посыльному.

Айвори кивнула и взяла монету.

– А миледи коронесса?

– Я остановилась в «Бронзовой двери», – поспешно сказала Лумивеста.

– Ваши вещи доставят туда, – ответила Айвори, окидывая взглядом свою работу. – Ах, совсем забыла. Там же прохладно!

Она велела принести плащи и сама накинула плащ на плечи Лумивесте.

Привратник подозвал кэб. Лумивеста и Варис поехали сначала на север, потом на запад города.

С моста через реку Гранд видно было, как заходящее солнце заливает янтарно‑золотым сиянием дворец, сбоку подернутый рябью лучей, отраженных водами Свежа. В окно кэба Лумивеста разглядывала беспорядочно возведенные, но красивые здания, а свет согревал ей лицо, и глаза золотисто поблескивали, как опалы.

Или как агаты, подумал Варис по разным причинам, в том числе и не самым приятным. Сейчас ему не хотелось вспоминать об Агате; с ней он увидится через несколько дней, а сейчас ее здесь не было. Ее никогда здесь не будет. Ее не будет здесь, в столице.

– Вы когда‑нибудь посещали дворец? – спросил он Лумивесту, которая здесь была.

– Нет. Но мне бабушка рассказывала. Я же говорила, она была палионой Морейн. – Она повернулась к нему. – Ваш коронат… Корварис?

– Да, на северном побережье. За Брина‑Коли.

– А ваша семья…

– Мы не особо интересовались фамильной историей. По‑моему, один из моих дедов был чародеем, от этого и умер. Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать. На них напали бандиты.

– Ох, а я с самого начала нашего знакомства только о бандитах и говорю, – вздохнула она. – Как будто, кроме меня, о них никто больше не знает.

– Мы с вами познакомились лишь нынче утром, – сказал Варис, и эти слова внезапно обрели глубокий смысл. – И вы совершенно правильно говорите о бандитах. Вы же за этим сюда и приехали. Вот я не могу сказать, будто что‑то знаю. Когда родители погибли, я был вдали от родного дома, гостил у… друзей, – сказал Варис.

Он очень надеялся, что Лумивеста не станет выпытывать у него подробности. Никто точно не знал, что произошло на Прибрежном тракте. Существовали подозрения и домыслы – байки, как называли это северяне, – но ответов не было. Если Варис и раздумывал над этим, то предполагал, что ответы потребуют от него каких‑то действий, какой‑то мести. Он понимал, что возмездие, как религия, способно сформировать и направить жизненный путь. Но жизненный путь Вариса уже сформировался и принял определенное направление.

– В следующий раз, если найдете время, обязательно посетите дворец, – сказал он Лумивесте. – Он находится под попечительством университета. Вас интересует какой‑то определенный исторический период? Среднецарствие? Доцарственное или, может быть, кверцийское правление?

– Среднецарствие.

– В таком случае вам следует обратиться к наставнику Фалконеру. Он проведет для вас экскурсию, расскажет вам такое, о чем вы не догадывались, и даже такое, во что верится с трудом.

– Очень заманчивое предложение.

– Вот именно, – сказал Варис, замедляя шаг. – Предупредите меня заранее о вашем следующем визите, я все устрою.

– Вас тоже интересует Среднецарствие?

– Меня интересует все, – неопределенно ответил он.

История Среднецарствия с ее списками палионов, турнирами и алчными невежественными королями навевала на Вариса скуку в отличие от занимательных рассказов Фалконера о возникновении городов, строительстве дорог и создании зернохранилищ.

Нет, несправедливо было предполагать, что Лумивесту интересуют лишь геральдические символы, бряцание оружием и рассказы бабушки‑палионы. Варис часто делал слишком поспешные выводы, как будто Фалконер его ничему не научил. Лумивеста – коронесса, живущая в своем коронате и успешно им управляющая, то есть не просто знающая, как давать аудиенции и гарцевать на коне; она наверняка разбирается в таких сложных вещах, как горнодобывающая промышленность, обслуживание транспортных путей и защита от паводков – во всем том, что Варис препоручил своим управляющим, после того как унаследовал коронат. Варис смотрел на нее, раздумывая, догадывается ли она, что он с большим удовольствием пригласил бы ее домой, напоил чаем и поговорил о специфике хранения зерна.

– Вам очень не хочется идти на этот прием? – внезапно спросила Лумивеста.

– Вообще‑то я на него не собирался, – честно ответил Варис, лихорадочно соображая, что сказать дальше.

Сказать «Но теперь я не прочь» было недостаточно. Как честно и вежливо объяснить ей все те перемены, которые произошли в его сознании за последние часы? Как легкая досада из‑за того, что Извор отправил его на очередной дипломатический прием, сменилась раздражением, потому что вместо общения с Лумивестой Варису придется тратить время на пустую светскую болтовню, и какими словами описать внезапную отчаянную радость, охватившую его потому, что он сопровождает Лумивесту на этот дурацкий светский прием, именно потому, что прием дурацкий, и кто‑то может заметить, что…

У него разболелась голова.

– В балах есть своя прелесть, – наконец произнес он. – Я часто об этом забываю. Дайте мне слово, что, если вам прискучит, вы мне об этом скажете.

– Скажу, если вы пообещаете сделать то же самое, – улыбнулась она. – Такая вот взаимопомощь.

Он рассмеялся, мысленно коря себя за то, что не сразу доверился мнению Извора.