Аспекты

– Нет уж, Извор, я не собираюсь вступать с вами в дискуссию о достоинствах кораблей, оснащенных паровыми двигателями. Парламент распущен на каникулы, – сказал Варис.

Извор облегченно вздохнул и вернулся к еде.

У входа послышался какой‑то шум. Варис посмотрел на дверь. Невысокий толстяк с прижатой к груди коричневой кожаной папкой быстро оглядел ресторан и нерешительно направился к Извору.

– Милорд главный парламентарий! Спасибо Лейве, она подсказала, где вас искать.

– Вы нас нашли, Чеглок.

Чеглок, пухлый коротышка, был сложен очень непропорционально: голова и руки словно бы принадлежали человеку намного крупнее, а ноги казались плохо приспособленными для ходьбы.

Он был депутатом палаты общин от Пихтона, довольно скромного городка в коронате Чернодол, граничащего на юго‑востоке с Корварисом, владениями Вариса.

– Прошу прощения, милорд корон…

– Ничего страшного, досточтимый депутат, – сказал Извор. – Не хотите составить нам компанию?

– Красная рыба сегодня очень вкусная, – сказал Варис, подтверждая приглашение.

– Ой, нет‑нет, я не могу. Я на праздники еду домой, мой поезд отходит в двенадцать миним четвертого… Дело в том, что мне только что доставили сведения с угольной биржи для Баклера, Туроскока и Громса, цены упали…

– Спасибо, Чеглок, – сказал Извор.

Словно бы не слыша, Чеглок положил папку на стол и раскрыл ее.

– Вот здесь, в таблице на странице восемь, строки с шестнадцатой по сороковую, указывают на серьезную…

– Я обязательно ознакомлюсь с этими данными в помещении, где больше света и удобнее читать.

До Чеглока наконец‑то дошло.

– Ах да, конечно. – Он закрыл папку и заявил так громко, что Клест выглянул из кухни: – Там цифры говорят сами за себя.

Он обменялся рукопожатием с Извором, поклонился Варису, купил у Клеста пакет пончиков и вышел из ресторана. Варис посмотрел в окно и увидел, что Чеглок вытащил из пакета горячий пончик, с наслаждением вгрызся в него и зашагал дальше.

Извор неторопливо положил папку на пол и удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– В чем дело? – спросил Варис.

– Всякий раз при встрече с этим милым коротышкой у вас делается такое лицо, будто вы хотите схватиться за оружие.

– Неужели это так заметно?

– Значит, вы ему… не доверяете?

– Мои предки приложили много усилий, чтобы завоевать его предков или убить их всех и отобрать все, что выпало у них из рук. На севере кровь размывает время, Извор.

– Мне так нравится ваше северное наречие… звучит ласково, а нрав у людей суровый.

С нарочито северным выговором Варис произнес:

– Егда пригубишь кровь, пей, дондеже осушишь чашу до дна, а не то обратится в яд.

– Кверцийский, – сказал Извор. – В речи северян и западинов больше всего сохранились следы кверцийского. У южан было больше связей с внешним миром из‑за выхода к океану, и язык местных жителей смешивался с другими наречиями. А восточные области Блистательная империя никогда не контролировала.

– Сильверн рассказывал мне про надгробия. «Под этой памятной плитой лежат лучшие воины Семнадцатого легиона. Пусть камень станет их проклятием для этих каменных людей». На Востоке могильные плиты не разрушают.

– В гневе вы уподобляетесь государственному мужу, Варис.

– Разве я гневаюсь?

– Чем больше северянина обуревают чувства, тем тише он говорит. А вы теперь почти шепчете. Я понимаю, что вы хотели присутствовать на сегодняшнем заседании, но, поверьте, там ничего особенного не произошло. Правда, некоторые лорды чародейские сверкали глазами, узнав, с кем позавчера кутили их ученики. Ничего страшного, после парламентских каникул они об этом забудут.

– Или наоборот, прибавят к прошлым обидам.

– Что ж, понятно, почему вы не доверяете Чеглоку.

– Я ему доверяю. И считаю, что за его несуразной внешностью скрываются большие способности.

Извор съел еще ломтик обжигающе пряной курятины и, заливая пожар, сделал глоток чаю.

– Будьте добры, дайте мне оценку Чеглока. В общем, как человека. Почему он здесь, в столице, а не управляет шахтой или фабрикой?

– Потому что его семейство не занимается обычной торговлей, – сказал Варис. – Таких на Севере много: первенец не оправдал надежд, обделен талантом чародейства, а церковь так привередлива, что… в общем, ему подыскали пост в парламенте.

– По‑вашему, он принес бы больше пользы в другом месте?

– Конечно.

– В каком университете?

– В Чернодольском.

Извор рассмеялся:

– А Фирна, эта пустышка? Безусловно, она лучше корона Перната, которому место в парламенте принадлежит по праву рождения. Он отправил Фирну в столицу, а сам прохлаждается в своих владениях, где местные жители прячут от него малолетних дочерей… – продолжил Варис.

Извор медленно повернул голову и окинул взглядом посетителей. Таким образом он не только проверял, не проявляет ли кто‑нибудь интереса к их разговору, но без слов просил Вариса выбирать выражения. Однако никто не обращал на них внимания, а все, что говорилось, секретом ни для кого не было.

В любом случае это ничего не изменит. Какая жалость!

– Возможно, после моего ухода делом вашей жизни должно стать как раз вот это – выборы коронов по заслугам, – сказал Извор.

На этом спор завершился, и оба снова принялись за еду, пока не остыло.

Клест то и дело появлялся в зале, подливал воду и чай, приносил десерт другим посетителям, убирал со столиков. Наконец в ресторане остались только Извор с Варисом.

– А все‑таки я снова вас попрошу: приезжайте к Странжу, – сказал Варис.

Ему очень хотелось добавить: «Чтобы Агата вас простила», – но он сдержался.

– Попросить‑то можно, – сказал Извор, – но я отвечу: «Нет, спасибо, в другой раз».

Подошел Клест и уселся на стул, повернув его спинкой вперед.

– Сегодня мы закрываемся пораньше, а чтобы еда не пропала, я решил устроить вечеринку для завсегдатаев. Может, и вы останетесь?