Бастард четвёртого мира. Том 3. Затерянная межа

– Опять ты со своими кашеварными фантазиями, – бросил воин в ответ, захохотал и тут же осекся: – Ох, смотри, Дави! – взволнованно буркнул он. – Вон там! – белобородый вскочил на ноги и принялся тыкать пальцем в сторону моря. – Варанта и Дики. У них получилось!

– Варанта! Мы здесь! Капитан Тычок! – эльф выпрямился следом и бешено замахал руками.

– Не тратьте сил зря! Плывите спокойно! – старательно перекрикивал тила бородач. – До берега, кажется, далеко, но на самом деле глубины не выше макушки, – в его зычном басе звучала искренняя радость. – Еще немного и можно будет идти прямо по дну!

Рыцарь не ошибся. Я перевел дух, сделал несколько сильных гребков, почувствовал под ступнями песчаное дно и зашагал навстречу друзьям, мерно расталкивая водную гладь торсом. Двигаться приходилось с трудом. Набегающие волны мягко ударялись о спину, но в следующую же секунду так и норовили утянуть обратно, в объятья пучины. Вдалеке справа, так же тяжело, однако не менее уверенно, к берегу направлялась голова Дики Тычка. Канри был значительно ниже любого из нас и, судя по всему, еще не достиг нужного рубежа, чтобы утвердиться и перестать грести.

– Ну, что скажешь, круторогий братец, – задорно хмыкнул Тамиор, когда верхняя моя половина высвободилась из кисельного плена стихии, – ничего медузе‑переростку на закуску не оставил? Все на месте? Руки, ноги?

– Голова? – поддержал шутку белобородого Давинти.

– Голова не главное, эльф. Пора бы запомнить, – отмахнулся воин.

– Да, – сипло выдохнул я, осматривая туловище и, вовсю улыбаясь соратникам, – все на месте. Пара рваных ссадин да с десяток синяков. Переживем, – я широко распахнул руки и крепко обнял самых близких мне разумных. – Нужно подсобить Дики.

Спохватившись, я крутанулся и заспешил к капитану, что с заметной натугой, на четвереньках уже полз по рыхлому песку. Тычок хрипло дышал. Казалось, силы оставили его, и барсук держится лишь на волевых. Не покидая границ прибоя, он развернулся, сел прямо в воде и молча уставился на горизонт.

– Дики! – крикнул я, подбегая ближе. – Дики, ты как? – я положил ладонь на его плечо.

– Не трогай меня, – яростным шепотом выдавил тот.

– Что? – я растеряно отнял руку.

– Я сказал, отойди от меня, броктар! – в голос, не оборачиваясь, прорычал он.

– Отойти? – я прямо опешил. – Да что с тобой такое?!

– Что со мной?! – капитан резко оглянулся и вперился в меня пустым утомленным взглядом, из глубины которого проступала влажная горечь обреченного существа. – Что со мной? – с ненавистью повторил Тычок. – Со мной было все хорошо, пока я не связался с вами! А теперь все мертвы. Все! – Дики сорвался на отчаянный крик, затем смолк, сделал глубокий прерывистый вздох и, снова уткнувшись перед собой, тихо проговорил: – Я знал этих ребят много лет. Всех до единого. Знал их родичей. Они же были семьей для меня. Не самой лучшей семьей, но моей. Понимаешь? – тон капитана ходил вверх‑вниз от нестерпимой тревоги. – А «Пустой Гром» стал мне домом, когда тебя, ящерица, еще и в помине не было… Все погибли. У меня ничего не осталось, – Тычок безвольно уронил голову, помедлил немного и, заглянув мне прямо в лицо, взревел с ненавистью и отчаянием: – Так что не спрашивай меня, броктар – что со мной! Иди прочь!

– Варанта.

Я не сразу смог понять, что кто‑то кличет меня со стороны.

– Варанта!

Я ошарашено повернулся. За спиной, совсем рядом, стоял Тамиор и протягивал мне жилистую пятерню.

– Оставь его. Пойдем, – с состраданием проговорил белобородый. – Дай капитану оплакать своих погибших.

Я скомкано кивнул и, решив послушаться совета старого друга, засеменил за рыцарем, еле переставляя совсем обмякшие ноги.

 

***

 

Неторопливые сумерки подступили с запада и, подчинив себе высоты рыжих отвесных скал, липкими тенями принялись стекаться к подножью. Бессменные предвестники ночи жадно впитывали остатки теплых лучей светила, тающего за небесной каймой. А яркие краски молодого вечера постепенно меркли, преображаясь в однородную серую гущу, среди которой с трудом угадывались кривые силуэты узловатых коряг, в достатке разбросанных вдоль всего берега. Невесть откуда взявшиеся обломки высушенных добела деревьев живо походили на очертания причудливых зверей, что словно замерев в предчувствии неудачливого путника, волею судеб оказавшегося на пустынной косе, терпеливо ждут, когда темнота вступит в полную силу, чтобы напасть и растерзать несчастного на крохотные кусочки.

Я украдкой посмотрел на Тычка. Череда утрат все‑таки подкосила старого сурового капитана. И да, возможно, лучшей сейчас для него помощи, кроме как «просто не мешать», найти было трудно. Ведь такие, как он, не привыкли плакаться в плечо товарища, даже если оно подставлено с искренним стремлением разделить тяжелую ношу. Однако даже самым стойким из нас, тем, чье сердце тверже всякого камня, иногда необходимо давать волю чувствам – взорваться яростью пробудившегося вулкана, пролиться грозовым дождем… И лучше, чтобы такой шторм обходился без посторонних глаз, речей или сожалений. Каждый, кто хоть раз терял нечто дорогое, незаменимое, понимает это. Понимали и мы, уходя все дальше и пытаясь дать капитану шанс на заслуженное, необходимое одиночество.

Дики сидел по брюхо в воде, а лазурная пена ласково омывала свалявшийся грязный мех на его груди. Он все так же бессмысленно таращился в одну точку и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, тихо выл.

Тяжелое эхо утробного клекота Гунлутая, точно в насмешку, ударилось о высокие скалистые гребни и, развалившись на куски, с шумом осыпалось на песок. Прожорливое чудовище видимо добралось до остатков кормы «Пустого Грома» и теперь с треском лопающихся досок завершало свою трапезу.

Странно, но с берега весь этот кошмар выглядел совершенно иначе. Среди царящего покоя и безоблачной синевы, медленно вращаясь и затягивая в спиральный вихрь низкие облака, над поверхностью моря возвышалась воронка из грязи и пыли. Густая клубящаяся серая завеса, кажущаяся изнутри нескончаемой, однако имела четко обособленные границы. Корка льда, стиснувшая корабль перед нападением монстра, только на немного выходила за их пределы. В широченном столбе мутного тумана, поднимающегося высоко вверх, виднелась лишь гигантская тень. По ее размытым движениям невозможно было определить, чем являлся колоссальный клубок дыма – обыкновенной бурей, принимающей замысловатые формы или живым существом, что притаилось во мгле и терпеливо подстерегает следующую жертву. Впрочем, и то и другое в равной степени не сулило ничего кроме смерти. Зловещее зрелище непостижимым образом увлекало, будто засасывая разум в центр мрачной круговерти, покрывая тело непроизвольной дрожью и даруя сознанию смятение и страх.

– Скоро стемнеет, – одернул меня Тамиор, силой выталкивая из вязкого омута тревожных мыслей, – нужно разбить лагерь. Собирай пожитки, заклинатель болтовни, – шутливо бросил воин, жестом показывая поэту, что пора выдвигаться.

– Куда мы идем? – эльф бодро поднялся и перебросил через плечо небольшой, сморщившийся под действием морских вод кожаный мешок.

– Оправляемся искать приют, – пояснил белобородый. – Не ночевать же прямо здесь. Хотя если тебя устраивает местное гостеприимство, то можешь остаться и подарить моим ушам немного тишины.