Бастард четвёртого мира. Том 3. Затерянная межа

– Ну, – отозвался капитан, – может, я и ошибся. Но копье грубое и очень‑очень древнее. Вот, глядите, – Тычок ухватился за древко двумя руками и с легкостью переломил его. – Дерево практически сгнило, – пояснил он. – Как оно в полете‑то не рассыпалось, ума не приложу? – капитан помолчал, присел на корточки и, крякнув, вытащил бугристый каменный наконечник из песка. – Я думаю, что это в некотором роде – предупреждение, – барсук швырнул Тамиору часть дротика. – Капкан. Ну, или ловушка, если угодно.

– Предупреждение? – задумчиво протянул белобородый, поймав обломок и осматривая его под разными углами. – Капканы ставят тогда, когда хотят кого‑то поймать, – принялся рассуждать рыцарь. – О ловушках предупреждают только в том случае, если они охраняют нечто ценное от случайного любопытства. Ну, а у любой ценности есть свой хозяин, – глаза воина загорелись пытливыми огоньками. – Думаю, мы пришли, – решительно скомандовал он, опуская пожитки обратно на землю.

 

Глава 3

 

Поведение нашего отряда, на протяжении следующих трех четвертей часа, должно быть выглядело со стороны, по меньшей мере, забавно или даже неуместно для непростого положения, в котором мы находились. Четверо взрослых мужчин с веселыми криками и задорным улюлюканьем, вооружившись россыпью разновесных камней, словно не на шутку разбуянившаяся детвора, наперебой атаковали гущу колючника.

После недолгого, но весьма вдумчивого обсуждения соратники сошлись на том, что лучшего, а главное наиболее безопасного способа проверить таинственные дебри на предмет прочих смертельных ловушек нет, кроме как прибегнуть к самому простому и доступному методу, невольно открытому непоседливым поэтом. А потому вскоре на несчастный кустарник обрушился настоящий град из гальки, сухих палок, булыжников и остального увесистого, что было найдено под ногами.

Занятие на удивление оказалось весьма увлекательным и пришлось по вкусу каждому. Даже капитан Дики, вечно хмурый и серьезный до нельзя, сбросил с головы ржавую потрепанную треуголку и, с нескрываемым азартом, воображая, будто его рука не что иное, как катапульта погибшего «Пустого Грома», забрасывал снарядами мнимый корабль противника. Через пару минут с громким хохотом и острыми шуточками мы все втянулись в процесс и принялись соревноваться между собой – чей выстрел был самым дальним, кому досталась самая крупная булыга, кто совершил больше атак или оказался точнее и так далее, и так далее.

Конечно, на изолированном от мира побережье не было ни зевак, ни случайных прохожих, что могли бы удивиться или даже бросить пару осудительных реплик в сторону бесшабашной игры. Но я не раз ловил себя на мысли, что выглядит наша четверка исключительно нелепо, а риск окончательно впасть в развеселое детство превращается в настоящую угрозу.

Однако результат тотального обстрела не заставил себя ждать и принес достаточно ощутимые плоды. Крупные разлапистые стебли причудливого растения жалобно трещали под натиском рукотворного камнепада. Из зарослей нескончаемой рваной мелодией доносились разноголосые механические щелчки и глухой лязг металла. Несколько раз что‑то грозно ухало, словно тяжелый молот обрушивал свою мощь на горб наковальни. А чуть позже с промежутком в несколько секунд на волю вылетели еще три черных длинных копья, пронеслись мимо и замерли в песке, недалеко от точки, где недавно нашел свое пристанище первый дротик. Когда лязг и скрежет шестерней стихли окончательно, а камней в округе почти не осталось, Тамиор отер с раскрасневшегося лица крупные капли пота и остановил шуточное сражение.

– Отставить, – осипшим голосом скомандовал он и уселся на одно колено. – Думаю, достаточно. Враг повержен и не в силах молить о пощаде, – торжественно заявил рыцарь. – Нужно подойти и проверить, дышит ли его обмякшая туша.

– Великолепнейшая, изумительная идея, – воскликнул эльф, нахмурился и заговорщически пробурчал: – Кто пойдет первым?

– Так ты и пойдешь, заклинатель болтовни, – хохотнул здоровяк.

– Я?! – ошарашено пискнул Дави и испуганно замотал головой. – Почему я? –лепетал он, медленно пятясь подальше от хитро оскалившегося и еле сдерживающего смех воина. – Я н‑е‑е… Я не могу. У меня даже брони нет. Мое оружие – слово. А оно вряд ли остановит пущенный дротик.

– Я пойду, – желая пресечь дальнейшие споры и дележку ролей, рыкнул я.

– Почему ты? – поперхнулся смехом Тамиор и вмиг посерьезнел.

– А кто? – невозмутимо отозвался я, поправляя снаряжение и вытаскивая правый клинок из захватов. – Давинти вовсе не боец. Любой чих переломит нашего драгоценного словоблуда пополам. А нам потом придется выслушивать его предсмертные жалобы.

Я искоса глянул на притихшего тила, а его рот растянулся в благодарной заискивающей улыбке.

– Капитан Тычок, – продолжал я, – при всем уважении, слишком мал. Механизмы ловушек могут не среагировать на столь незначительный вес. И тогда любой, кто идет следом, будет по‑прежнему в опасности. Так что решено, – я встал и шагнул к скале.

– Погоди, Варанта, – остановил меня Тамиор. – Я не об этом. Пойти хотел я. Только решил перевести дух и немного подшутить над длинноухим. Не путай наши карты, приятель, – наставительно произнес он. – Ты – ударная сила. Я – стальной таран. Так было и так должно остаться.

– Что‑то не много на тебе сейчас стали, – возразил я, ткнув когтистым пальцем в плечо приятеля, скрытое под потемневшей льняной рубахой. – Боюсь, пока ты облачишься в свой панцирь, уже стемнеет, – я тепло хмыкнул. – Не дрейфь, моя кольчуга способна выдержать пару ударов острого клинка. С дротиками и силками тоже как‑нибудь справимся.

– Хорошо, – рыцарь посмотрел мне в глаза и закивал утвердительно. – Но я пойду следом, в десяти шагах, – тоном, нетерпящим возражений, заявил он. – Вот, держи, – воин протянул мне свой щит. – Эту эгиду точно ни одному капкану не прокусить, – затем повернулся к Давинти и капитану Тычку: – Вы – ждите здесь. Не будем мешаться друг у друга под ногами.

– Принято, – козырнул Тычок. – Я прослежу, чтобы Давинти не успел ничего натворить, пока вас не будет.

– Я? Натворить? – снова возмутился эльф. – Позвольте‑позвольте! Вы, капитан, имеете дело не с маленьким шкодливым ребенком. Я вполне самостоятелен и могу проследить за собой сам…

Негодующее ворчание пустившегося в дискуссию поэта терялось в отголосках шепчущих волн по мере того, как мы отдалялись от места привала. Теперь мой настороженный слух улавливал лишь колебания горячего бриза и осторожную поступь товарища за спиной. Приблизившись вплотную к жесткой баррикаде кустарника, я покрепче прижал щит к груди и медленно пошел вперед. Раздвигая клинком твердые, сморщенные, кажущиеся иссохшими стебли, я тщательно выбирал направление для каждого следующего маневра. Порой заросли оказывались настолько плотными, что приходилось попросту прорубать себе дорогу.