Бескостный. Книга 2. Путь войны

Ари долго смотрела ей вслед, пока девочка не исчезла во тьме, а затем медленно осела на пол. Ей трудно было поверить в существование призраков, но как иначе объяснить полупрозрачную фигуру девочки? И мертвенно‑бледные глаза, от которых пробирает насквозь.

Ари едва слышно всхлипнула и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как тело бьет мелкая дрожь, а в ушах звучит голос странной женщины из сна.

Время не пришло.

Кажется, это проклятое место продолжает играть с ними, и сложно представить, что оно приготовит в следующий раз.

 

Глава 5. Поручение

 

Боль ушла так же внезапно, как появилась, оставив после себя онемение в руке и стучащую в висках кровь. Шейл выпрямился, тяжело дыша и чувствуя, как весь взмок за эти несколько мгновений, будто сразился с парой десятков бойцов.

– Тартас меня побери! – воскликнул сзади Фаэтин. Шейл обернулся и увидел, как в центре зала медленно и бесшумно отходит плита, открывая темный проем, ведущий куда‑то вниз. В сторону, откуда раздавался звон.

Он глянул на алтарь, но тот больше не подавал признаков жизни. И, в целом, было неясно, что произошло. Каким‑то непостижимым образом он задействовал скрытый механизм, открывающий проход под древний храм. И задаваться вопросами сейчас, когда снаружи бродят темные твари, явно не следует.

Но придется спуститься, чтобы удостовериться, что снизу никто не нападет.

Шейл приблизился к проему, увидел ведущие в темноту ступени, выщербленные временем.

– Ты как? – спросил его Фаэтин, встав рядом. – Я, кажется, на миг задремал, а потом услышал крик. Что произошло?

– Метка сработала, – Шейл махнул рукой, на которой пульсировал темным узор. В миг, когда ладонь коснулась поверхности алтаря, ему казалось, что рука лопнула, взорвалась крошевом костей, но затем иллюзия развеялась, и на нем не было ни царапины. Только горело огнем предплечье, да сотни мелких иголок впивались в кончики пальцев. Он не мог даже сжать их в кулак.

– Темно там, – Фаэтин наклонился, вглядываясь во тьму, затем, поморщившись, глянул на Шейла. – Неужели пойдёшь вниз?

– Да. Надо посмотреть, нет ли там прохода наружу. Вдруг эти твари куда умнее, чем выглядят, не хочу оказаться под утро с порванным горлом, – пояснил юноша. Эльф кивнул, потянул из ножен меч, но тотчас охнул, схватился за раненую руку.

– Будь здесь, – Шейл осторожно коснулся плеча товарища. – Следи за тварями. Если они начнут вести себя по‑другому, дай знак.

– Хорошо, – Фаэтин опустился на пол возле целой стены, откуда открывался хороший обзор на вход в храм и злобно рычащих монстров.

Шейл взял с крепления старый факел, воспользовался огнивом, чтобы поджечь его и, переложив в левую руку, начал спуск вниз. Правая рука все еще чувствовалась онемевшей, и в ближайшее время пользоваться мечом он не сможет. Остается надеяться, что опасности внизу нет.

Иначе он сам идет к демону в пасть.

Лестница оказалась не слишком длинной, примерно в пятьдесят ступеней. Внизу – узкий коридор с потемневшими стенами, выложенными каким‑то странным камнем. Шейл рискнул тронуть один из них – на ощупь камень был удивительно теплым.

Здесь не было видно факелов или ламп, поэтому пришлось светить тем, что он нашел наверху. Шагая по сухому каменному полу, Шейл невольно вспомнил путь по канализации Лекрона к храму – и вздрогнул. Кто бы мог знать, что опасность подстерегала там в самом конце. Благо, здесь нет ни вони, ни каких‑либо магических печатей, предупреждающих о наличии стража.

Впрочем, что еще может сделать ему служитель бога? Наградить очередной меткой?

Юноша коротко рассмеялся.

Коридор вскоре закончился небольшим залом, где по краям стояли пустые чаши, а в центре, в специальном углублении – каменная статуя. Шейл приблизился к ней крайне осторожно, ступая тихо и глядя под ноги – во избежание ловушек. Но в этом храме, вероятно, не ждали незваных гостей, и он без препятствий добрался до изваяния.

Судя по фигуре, это был мужчина, одетый в нечто вроде халата – такие носили южные торговцы, виденные им в Лекроне. Фигура у статуи была самая обыкновенная, без излишней мускулатуры или явной худощавости. Но, самое примечательное – это лицо.

Вернее, полное его отсутствие. Шейл разглядел широкие скулы, высокий лоб, уши и густые волосы, мастерски изображенные скульптором, но глаза, рот, нос и прочие детали – отсутствовали. То ли художник не успел закончить статую, то ли…

Мысль не пришла к завершению: в чашах по краям от ниши со статуей вдруг вспыхнул огонь. Заплясавшие по углам тени показались Шейлу опасными, и он крепче сжал факел, попытался выхватить меч, но рука все еще не слушалась. Выругавшись, юноша бросил взгляд на статую – и замер: на лице постепенно проявлялись черты. Миг, другой, и вот статуя уже как две капли воды похожа на покойного Торсо. Тот же мясистый нос, те же крупные губы и близко посаженные глаза.

В следующее мгновение они распахнулись, двумя бездонными озерами взглянув на Шейла.

Он выругался, отшатнулся было, но тело не слушалось – мышцы сковал камень, и теперь он мог лишь наблюдать.

– Ты проделал долгий путь, Шейл, – произнесла статуя знакомым голосом.

Страж.

Зубы непроизвольно стиснулись, издав скрежет. Ненависть ярким пламенем вспыхнула в груди, Шейл рванулся было – но тщетно: невидимые путы держали надежнее любых цепей.

– Даже если я дам тебе свободу, ты все равно не сможешь навредить мне, – спокойным тоном сообщил страж. – Ты всего лишь человек. Хотя, вынужден признать, что твое применение метки…любопытно. Владыка доволен.

– Что ему нужно от меня? – прохрипел Шейл, удивившись тому, что способен говорить. Вероятно, пожелай страж – он бы лишился даже голоса. – Для чего эта метка?

– В ней нет ничего особенного, – в голосе стража послышалась насмешка. – Это лишь поводок, способный держать тебя в узде. Правда, на мой взгляд, ты получил слишком много свободы. Пора это исправить.

Руку обожгло нестерпимой болью. Шейл закричал, чувствуя, как невидимые когти раздирают кожу и плоть на части, проникая внутрь, касаясь костей, ломая, кроша на мелкие осколки.

Вспышка боли оборвалась внезапно, вновь оставив его изможденным и в поту. Шейл рухнул на пол, с трудом вдыхая затхлый воздух подземелья и чувствуя, как по руке вниз течет что‑то теплое. Он понял, что снова может двигаться, и опустил взгляд.