Безопасный уровень

Еще через полчаса я выезжал со станции проката на видавшем лучшую жизнь маленьком электрическом Форде, аренда которого на три часа стоила мне недельного дохода. Почти не участвуя в процессе управления, я ехал в сторону дома и задумчиво разглядывал утренний город.

За тридцать лет из развалин Золотого мира возник зеленый исполин.

Руины стали величественными небоскребами, обломки – гигантскими супермаркетами и мастерскими, пыль – прекрасными парками, вместо искореженных осколков возникли многоуровневые дороги с множеством машин.

Конечно, быстрому развитию способствовало и то, что не пришлось восстанавливать производственные комплексы и фермы, не тронутые катаклизмами предыдущего Конца Цикла. Да и системы автоматизированной добычи ископаемых за пределами купола, возможно, сохранились еще с первого из миров, основанного на этом месте.

Кстати, когда это было? Не меньше ста двадцати лет назад, а то и всех ста пятьдесяти!

Все‑таки люди, выжившие в Последней войне и основавшие Изначальный мир, – гении!

Что они имели?

Продвинутые технологии, много ресурсов, маленькую территорию, окруженную агрессивной внешней средой.

Какая задача перед ними стояла?

Обеспечение стабильного роста популяции, недопущение интеллектуального и морального разложения общества из‑за переизбытка ресурсов и отсутствия работы.

Решение?

Система МультиМирового устройства (до построения третьего купола – ДвухМирового), знакомство с которой любой гражданин трех миров начинал еще в младшей школе.

Схема ММУ, без сомнения, стала идеальным решением и единственным выходом из ситуации, в которую попали первые поколения жителей «Изначального купола». Теперь в мирах много хлеба, очень много зрелищ, есть куда приложить энергию активистам, которые в старом мире сошли бы с ума или стали бы преступниками. Наукой и технологиями, судя по последним достижениям, тоже есть кому заниматься. В целом, все довольны.

Машина остановилась на пешеходном переходе. Группа людей, явно выполняя какое‑то задание, активно жестикулируя, прошла мимо. Чуть в отдалении пролетел вертолет скорой помощи и скрылся за домами – город жил обычной жизнью. Загорелся зеленый свет, и моя поездка продолжилась.

Надвигающийся Конец Цикла станет четвертым при моей жизни, но все равно трудно осознавать, что через три месяца этот мир превратится в руины. Конечно, после непродолжительной очистки на его развалинах начнет строиться новый, если верить Сашке, Белый город, и когда‑нибудь он станет таким же красивым и величественным, но масштабность предстоящих событий все равно поражала…

Машина повернула, и я огляделся: ох, уже моя улица!

 

Свободное место для парковки нашлось в пятидесяти метрах от дома. Двигатель замолчал, а я затаился, вжавшись в спинку кресла.

Начиналось самое интересное. В бинокль отчетливо просматривался дом и окрестности. В окне мелькнул силуэт Иры. Хорошо. Теперь надо дождаться, пока она уйдет и прихватит с собой всех соседей, полицейских и кто там еще собирается мне помешать влезть наконец в этот чёртов подвал. Я отпросился с работы на весь день и планировал получить все ответы именно сегодня.

Понадобилось около двух часов. К воротам нашего дома подъехал электромобиль, и не зачуханный старый Форд вроде моего, а новенький Мерседес, прямо как в анонсе. Я сглотнул и сжал бинокль так, что побелела кожа на костяшках пальцев. Нельзя пропустить ни единой мелочи!

Ира появилась через пять минут в коротком красном платье, подчеркивающем фигуру, красных туфлях на высоком каблуке и накинутом на плечи черном длинном пальто. Все это стоило моей годовой зарплаты. Из машины вышел высокий мужчина в серых брюках и белой рубашке и открыл моей супруге дверь. Мэйсон! Неслучайно вчера мне зубы заговаривал. А в человеке за рулем, хоть солнце и бликовало на лобовом стекле, я признал участкового Полозьева. Вся компашка в сборе.

Мерседес тронулся, пришлось сползти под руль, чтобы меня не заметили. Подождав еще пару минут для верности, я подъехал к воротам. Огляделся. Улица пуста.

Не закрывай дверь.

Разумно.

Я бросился на задний двор и, не теряя времени на его осмотр, побежал вниз по ступенькам в подвал, на ходу доставая ключ. Он не подошел. На мгновение я растерялся.

Ломай! – это уже был не голос, а какой‑то внутренний позыв. Показалось, что на долю секунды я даже потерял контроль над телом и против своей воли повернулся к двери. – Быстрее!

Я ткнул преграду плечом, она пошевелилась: сменили только замок, сама дверь старая. Отклонился и ударил сильнее, дверь заметно пошатнулась, но устояла. Плечо пронзила острая боль.

Ударь ногой в район замка!

Я поднялся на несколько ступенек, чуть наклонился вперед, уперся руками в стены, а опорной ногой на ступеньку и, вложив все свои страхи, ударил. Попал удачно – в сантиметре от ручки. Дверь с грохотом распахнулась. Есть! Чуть припадая на ушибленную ногу, я ввалился в темноту подвала.

 

В нос ударил резкий запах.

Однажды, когда мы с Никиткой были маленькими, отец взял нас на рыбалку к самому куполу. По пути нам встретилась заболоченная поляна. От стоячей воды пахло примерно так же.

Я нащупал выключатель – загорелся свет. Дела! Меня здесь не было всего месяц, а подвал изменился до неузнаваемости: какая‑то коричневая субстанция обволакивала практически все поверхности, на потолке вспучивались десятки полусфер размером от теннисного до волейбольного мяча. На стенах тоже были наросты, только продолговатой формы и покрупнее.

Что‑то эта обстановка мне здорово напоминала, и я совсем не чувствовал себя на безопасном уровне. Сердце все сильнее билось о ребра, а во рту пересохло. В мастерской то же самое: повсюду слизь. Стараясь не наступать в натекшие с потолочных наростов лужицы, я направился в сторону самой большой комнаты подвала, используемой как погреб.

Зашел. Лампочка светила тускло, периодически мигая. К запаху болота примешался запах гниения: что‑то протухло. Я огляделся: вроде все убрано, но полумрак не позволял разглядеть детали; прошел в середину комнаты – вонь усилилась.

Мне показалось, что дверца стоящего в дальнем углу большого – в человеческий рост – холодильника закрыта неплотно, и из него что‑то торчит. Подошел, так и есть – кусок мяса продолговатой формы не влез и свисал наружу, распространяя отвратительный запах. Он почти полностью разложился, и казалось, в нем что‑то шевелится. Подавив рвотный рефлекс, я потянул за ручку, и уже через мгновение мой завтрак оказался на полу. Меня рвало не меньше минуты. Только когда желудок полностью опустел, я собрал силы и поднял глаза.

В холодильнике лежала изувеченная, но все же легко узнаваемая моя жена Ирина. Низкая температура сохранила ее от разложения, не повезло только руке, застрявшей снаружи.