Безопасный уровень

– Приветствуем всех тех, кто выбрал наш канал для вечернего просмотра, – вещал жизнерадостный ведущий в черном костюме. – У вас осталось две минуты, чтобы сделать ставки! Сумеет ли юная Алина выбраться из запертого подвала? Выйдут ли ее родители из смертоносного лабиринта? Или легендарный Хеллоуинский маньяк снова получит свое и уйдет от полиции?

– Что тебя опять на ужасы потянуло? – спросил я, раздумывая, стоит ли задержаться или сразу пойти спать. Ира, теперь одетая лишь в бордовый пеньюар с кружевными оборками, подогнула ноги и освободила место на диване. – Классно выглядишь, кстати. Новое белье?

– Да какое новое, милый, – она откинула черные волосы за спину, – рылась в старых вещах и нашла.

В свои тридцать два она действительно классно выглядела, а сейчас соблазнительная поза и полумрак комнаты превращал ее в ту юную девушку, с которой я познакомился шестнадцать лет назад.

Экран мерцал, отбрасывая блики и подчеркивая изящный профиль Иры, ее тонкие губы, чуть раскосые глаза и красивую шею. Она приподнялась с дивана и взяла бокал. На треть опустошенная бутылка вина стояла на столике. Ничего себе! Это же «Экспортное» из Синего мира. Я забыл какую‑то праздничную дату? Супруга перехватила мой взгляд и улыбнулась.

– Моника подарила, – довольно сказала она и, сделав небольшой глоток, закатила глаза. Если бы я не знал, что нет заказа на рекламу, то подумал бы, что она переигрывает. – Попробуй, очень вкусно!

Я наполнил бокал и пригубил. Ничего особенного, учитывая, сколько баллов оно стоит.

– Отличное вино. Поставила на кого‑нибудь?

– Да, на маньяка… Он последний не пойманный из хэллоуинских, и мне кажется, его оставят в живых, чтобы вывести в Конце Цикла.

22:30, шоу будет идти еще сорок пять минут. Я не хотел смотреть, как погибнет не рассчитавшая свои силы при выборе уровня сложности и рискнувшая ребенком семья.

– Ты не возражаешь, если я пойду спать?

– Конечно, нет, дорогой, отдыхай.

Уже в дверях я осознал, что ни во время ужина, ни после мы не говорили о Софье:

– Как дочурка?

– Да как обычно. – ответила Ира не оборачиваясь. На экране как раз показывали девочку лет двенадцати в темном пустом подвале. – Школа, мальчики, уроки, непонимающие родители.

Да, все как обычно, кроме мальчиков. Должно быть, Ира пошутила.

Сказывалась утренняя нагрузка, и ноги дрожали, когда я поднимался по ступенькам.

Бордовый пеньюар жены намекал на интересное продолжение вечера, но ждать еще почти целый час… Можно, конечно, вернуться и предложить переключить канал на эро‑шоу из Синего мира… Нет. Завтра.

Я закрыл дверь как раз вовремя, для того чтобы приглушить крик, раздавшийся из телевизора.

 

Сквозь плотную ткань занавесок едва пробивались первые лучи позднего ноябрьского солнца. Я проснулся от холода и посмотрел на часы: до рекламного блока оставалось пять минут. Перекатился на правый бок, думая прижаться к теплому телу супруги, но ее половина кровати пустовала.

Я закрыл глаза и, натянув одеяло до подбородка, наслаждался последними минутами тишины.

Потолок включился ровно в 8:00. Счастливые голоса наполнили комнату, они наперебой вещали про растворимые завтраки «Лесуик», их чудесный вкус, бесконечную пользу и простоту приготовления. Все, кроме последнего, было враньем. Я повернулся к объективу. Искусственный интеллект просчитал уровень искренности моей улыбки и дал три балла – совсем не плохо, учитывая раздражающий грохот в ушах и слепящее мелькание картинки.

Я откинул одеяло и сел. Дрожь пробрала с пяток до плеч, когда ступни коснулись холодного пола. До выполнения утреннего норматива по прослушиванию рекламы оставалось восемнадцать минут. Пора приступать к зарядке!

Махи руками, наклоны и прыжки дались легко. Приседания труднее, но проще, чем вчера. С отжиманиями дела обстояли хуже всего. Отрывая грудь от пола в двадцатый раз и видя, как капли пота, собравшись в струйку, падают на ламинат, я судорожно пытался вспомнить, кто вообще надоумил меня начать делать упражнения. И не смог. Просто в один из серых октябрьских дней голос в голове прошептал: «Завтра с утра начинай заниматься спортом». И я начал.

Рекламный блок закончился. Я не доделал отжимание и, кряхтя, поднялся. Настроение улучшилось, и, напевая мелодию из рекламы, я пошел в ванную.

По результатам утренних процедур десять баллов упали на счет.

Зайдя на кухню (повезло: сегодня будем рекламировать «Хезуки»), я поприветствовал Иру и Софью. Девочки ожидаемо среагировали на мое появление по‑разному. Жена, в белом домашнем халате, уже успела накраситься и явно обрадовалась – ее губы коснулись моей щеки, а рука, к удивлению, хлопнула пониже спины. А вот дочь, едва не уронив стул, резко встала, швырнула ложку в чуть тронутый завтрак и быстрыми шагами направилась к двери.

– Может, доешь все‑таки?

– Доешь сам, – Софья суетливо надевала куртку, – и не забывай хвалить!

Дверь за ней захлопнулась.

Я подошел к окну и отодвинул легкую голубую занавеску. Софья как раз выходила за калитку. Лучи восходящего солнца отражались от ее белой короткой куртки, а ветер развевал длинные русые волосы. Вот тебе и хорошее утро.

Рука Иры легла мне на плечо.

– Просто переходный возраст, – голос супруги был тихим.

– Да, – сказал я так же тихо.

Мы оба знали, что это неправда.

– Позавтракаем? – после небольшой паузы уже громче предложила Ира.

Я обернулся к столу, на котором сиротливо стояла тарелка.

– Включай.

Ира нажала кнопку на пульте, направив его на кухонную камеру, та зажужжала, взлетела и, вращая во все стороны объективами, зависла в метре над столом. Я сделал шаг вперед.

– Ну раз моя упрямая дочь отказалась, – объективы камеры сфокусировались на мне и тарелке, – то я с удовольствием доем за ней! «Хезуки» с утра – что может быть лучше?

 

Мы заканчивали завтрак в лучших традициях рекламных роликов: улыбки в камеру и друг другу, хвалебные речи то одному, то другому блюду. Ира сделала дополнительный акцент на новом наборе ножей и отлично работающей посудомоечной машине (откровенно говоря, достаточно паршивой). Чтобы мое поведение более‑менее соответствовало словам, я запрятал мысли о Софье на задворки сознания и старался думать о новой газонокосилке, которую собирался купить на одной из распродаж, приуроченных к Концу Цикла.

После мы пили кофе «Премио» с «ярким насыщенным ароматом» и смотрели ролики из Красного мира, супруга что‑то печатала на браслете, сосредоточенно морща лоб.

– С Викторией переписываюсь, – пояснила она, поймав мой взгляд. – Кстати, завтра заскочишь к ней?