Безопасный уровень

На небе ни облачка, майское послеобеденное солнце уже не так рьяно исполняет свои обязанности. Легкий ветерок, вдоволь нарезвившись сначала над речной гладью, потом в кронах деревьев, теперь треплет черные кудри Ирины.

– Я превратилась в корову!

Мы идем по набережной. Ира на восьмом месяце и очень переживает из‑за лишнего веса.

– Ты у меня самая красивая, – обнимаю ее и целую в открытое плечо.

– А вдруг я не смогу сбросить после родов и навсегда останусь такой?

На самом деле она почти не поправилась, только живот шаром натягивает легкий белый сарафан.

Говорю ей. Она не верит.

Несколько чаек с криками проносятся над рекой.

– Вон Светка уже два года как родила, а до сих пор толстая.

– Твоя Светка и до родов толстухой была.

Не аргумент. Гормоны. Вижу, вот‑вот заплачет.

– Ну что ты, – останавливаю ее и поворачиваю к себе. Любимые глаза широко распахнуты. – Тебе идет беременность, кроме живота только грудь выросла. После родов вернешь форму за две недели, вот увидишь.

Ира трогает свою грудь задумчиво, будто взвешивает в ладонях каждую.

– Ладно, сиськи пусть остаются, – она смеется, и мы идем дальше.

Запах цветущей черемухи кружит голову. Ира подходит к дереву и наклоняет ветку одной рукой. Не могу понять, что она держит во второй.

– Как вкусно пахнет.

Кисточка цветов у самого ее лица, белый прекрасен на фоне черных волос, но что же во второй руке? Большой живот мешает увидеть.

– Подойди, милый, понюхай.

Она смотрит на меня. Глаза. Из них веет холодом и смертью. Не хочу подходить. Делаю шаг, стараясь заглянуть за выпирающий живот. Что‑то блестит.

– Ну же, – она нетерпеливо топает ногой и чуть‑чуть поворачивается. В руке большой кухонный нож.

 

Сознание возвращается рывками.

Раз – и я открываю глаза. Два – вспоминаю события последних дней. Три – пробую снова отрубиться. Четыре – чувствую укол в плечо. Пять – я в сознании, лежу на кровати, под головой мягкая подушка. Все тело ломит, у меня нет сил даже поднять руку. Со стоном поворачиваю голову. Стены и потолок идеально белого цвета. Рядом сидит парень в зеленом халате, слишком молодой для врача. Над губой тонкие усики, борода только начинает пробиваться в нескольких местах. Лет восемнадцать, не больше.

– Где я? – едва ворочается язык, во рту сухо.

– Вы в штабе Нового Завета. Я Влад, это витамины, – подносит стакан с желтоватой жидкостью и, поддерживая мою голову, помогает пить.

– Спасибо, – я чувствую несколько капель, пролитых на подбородок. – Где моя дочь?

– Вам лучше спросить у Кирилла, я просто врач, – он смущается и уточняет: – Учусь на врача.

– Как я могу поговорить с Кириллом?

– Как только вам станет лучше, он встретится с вами.

– Мне лучше.

– Еще нет, сейчас вам надо поспать: идет восстановление руки и сращивание кости в бедре, процессы быстрее идут во сне.

Веки тяжелеют, видно, в стакане были не только витамины.

Уже проваливаясь в лечебный сон, я вижу лицо Софьи.

 

Глава 7

 

Главный зал штаба Нового Завета – комната метров восьмидесяти с очень высокими потолками. Повсюду мониторы: как обычные рабочие, стоящие по периметру на столах, так и просто огромные, метра три по диагонали, висящие на каждой из четырех стен. По углам здоровые шкафы, должно быть, сервера. В центре стол, над которым висит, слегка мерцая, зеленоватая голограмма города.

Я сидел в коричневом кожаном кресле того же гарнитура, что и диваны. Влад, который сопровождал меня из медблока, поспешно удалился, и теперь в помещении нас осталось шестеро. Уже знакомая рыжая девушка расположилась на диване метрах в трех слева, на ней были свободные штаны цвета хаки, фисташковый, в обтяжку, топик и коричневые высокие ботинки, похожие на те, что носят полицейские. Она закинула ногу на ногу и смотрела на меня, чуть прищурясь.

Трое мужчин в одинаковых черно‑серых костюмах практически не отрывались от компьютеров; двое следили за мониторами, а третий печатал. Ко мне интереса они не проявляли.

Но самый колоритный персонаж сидел в метре напротив меня в инвалидном кресле. Болезненно худой и бледный, одетый в свободную белую рубашку с коротким рукавом и синие джинсы. Жидкие светлые волосы топорщились на макушке и кое‑где проглядывали на подбородке. Не старше двадцати лет. Но его взгляд возрасту не соответствовал. Серые глаза, казалось, прошивали насквозь.

Влад успел нас представить: это был Кирилл – глава Нового Завета.

– Как самочувствие? – спросил он, доставая из пачки Мальборо сигарету. Ничего себе! После того, как выращивание табака посчитали нерентабельным и десять лет назад запретили курение, цены на табак взлетели, и позволить себе пагубную привычку могли редкие богачи. Кирилл перехватил мой взгляд и протянул пачку: – Угощайтесь! Пепельница на стеклянном столике слева от вашего кресла.

До запрета табака он входил в обязательный рацион любого гражданина, предпочитающего безопасный уровень, каждый четвертый рекламный ролик представляла одна из никотиновых компаний. Я помнил дискомфорт, когда в одночасье пришлось бросить, и сейчас рука сама потянулась вперед, а пальцы приняли сигарету. Кирилл тронул маленький рычажок – кресло подъехало вплотную, чиркнул кремень, и огонек вспыхнул недалеко от моего лица. Я наклонился и, прикурив, сделал первую затяжку. Закашлялся, голова закружилась. Ну и гадость!

У меня была куча вопросов, но по‑настоящему важный только один.

– Вы знаете, что с моей дочерью?

Кирилл кивнул.

– В данный момент она в безопасности, укрылась у своего друга Дениса. Мы следим за ней. Позже я покажу видеозаписи. Она неглупая девчонка, догадалась свалить подальше от дома, когда там началась пальба.

– Она была в доме?! – у меня сжало живот. Как она проскочила мимо меня? Неужели через соседский двор? Я машинально затушил сигарету, не выкурив и половины.