Безопасный уровень

Он ткнул в плечо собеседника локтем. Сказано все было так серьезно, что мои брови непроизвольно поползли вверх, и только набитый рот помешал задать напрашивающийся вопрос.

Валера неторопливо дожевал ломтик картошки, запил и, повернувшись к молодому человеку, отвесил ему шутливый подзатыльник.

– Да заливает он, – мужчина сцепил руки над уже почти лысой головой и сыто потянулся. – Я постараюсь свалить отсюда самым первым рейсом. И тебе, дураку, – это снова Сашке, – советую.

Сказал он это просто и без эмоций, но я знал, что это показное.

Тридцать лет назад, в Конце Цикла Серого Мира, Валера, будучи шестнадцатилетним пацаном, вопреки советам друзей и родственников, решил подзаработать на повышенных ставках по баллам и наотрез отказался переселяться. Когда его отец понял, что сына уговорить не получится, а заставить совершеннолетнего нельзя по закону, решил остаться с ним. С трудом, едва не силой, они отправили мать Валеры в Золотой мир, самый молодой на тот момент. Сами же записались в добровольцы.

Какое‑то время все шло хорошо, но потом, в одном из боев с толпой человекоподобных ящеров, парень потерял руку и ногу и выжил лишь благодаря отцу, который, получив смертельное ранение, еще пять километров тащил его на себе. Потратив три аптечки на сына, к моменту прибытия врачей он умер.

Валеру откачали и, как героя, перевели в Золотой мир. Восстановили руку и ногу, но не душу. Как он говорит, первая седина появилась уже тогда. Через год, когда на месте разрушенного Серого мира уже развивался Зеленый, он выбил себе перевод, чтобы как можно дольше жить в относительном спокойствии.

Прошло тридцать лет. Цикл успел завершиться в Золотом и Стальном мирах и теперь снова добрался до уже сильно повзрослевшего мужчины, его престарелой матери, жены и двух детей, двенадцати и четырнадцати лет. Насколько я могу судить, Валера специально не заводил их раньше, чтобы им при Конце Цикла еще не исполнилось шестнадцати, как когда‑то ему, и он мог принять за них решение о переходе.

Я запил кусок бургера колой и, посмотрев на Сашку, покачал головой, предостерегая от подобных шуток. Он, кажется, понял, чуть замялся, но его настолько поглотила идея отличиться в предстоящих событиях, что долго он не выдержал.

– Смотрите, – он выдвинул руку с браслетом и пару раз его коснулся – над столом появилось трёхмерное изображение. – Это АК‑47‑р76, модификация этого года, со всеми наворотами: подствольник, прицел, глушитель и т. д. Отдачи почти нет. Вчера привезли, брал по предзаказу, для первых добровольцев на тридцать процентов дешевле! И то еле хватило.

Аппетит пропал. Я отложил недоеденный бургер. Валера задумчиво разглядывал ногти. Конечно, система ММУ – жизненная необходимость, но как спокойно такое слушать?

Вот сидит напротив еще совсем молодой мужчина, можно сказать, парень и, сияя от счастья, показывает автомат, который, скорее всего, даже не положат в его могилу, так как тела большинства добровольцев или не находят, или не могут опознать. Даже чип с его памятью изымут Управляющие. А сколько таких и еще более юных ребят захотят поиграть в героев?

Все‑таки нам с Ирой повезло, что Софье всего четырнадцать.

– Надо еще поднакопить на всякие приблуды типа расширенных аптечек, защиты, гранат и т. п., – продолжал тем временем Сашка, не замечая ничего вокруг, – и тачку чуток проапгрейдить…

Я кашлянул и попробовал сменить тему:

– Сашк, мы как, успеваем новых роботов поставить на северо‑восточное месторождение?

Молодой человек смотрел на меня несколько секунд, видимо, пытаясь понять, о чем я говорю, а когда понял, лишь с досадой поморщился.

– Да какая разница? Успеваем вроде, – он по очереди оглядел каждого из нас. – Вы серьезно, ребят? Какие роботы? Здесь же скоро некому будет ими заниматься, всех или эвакуируют, или убьют. Минимум год они простоят без дела, пока город хоть чуть‑чуть отстроится и ему потребуются ресурсы. А газ в нормальных количествах так и вовсе лет через пять только понадобится.

Прозвучал громкий сигнал: до конца обеда осталось полчаса. Это ненадолго отвлекло Сашку, он схватил пустой стакан, задумчиво потряс, снял крышку и трубочкой тщательно собрал остатки колы со дна.

– Кстати! – воскликнул он, и его серые глаза вновь заблестели. – А вы в курсе, какой цвет дадут тому миру, который возведут на месте нашего?

Мы были не в курсе.

– Мой знакомый с верхних этажей, – Сашка понизил голос и многозначительно указал на потолок, – проболтался, что, мол, приемлемых цветов и характеристик уже не осталось и якобы следующий мир назовут цветом самого первого. Белым!

Мы промолчали. Валера жевал остатки картошки и смотрел в окно, я же откинулся на стуле и бездумно оглядывал длинные ряды одинаковых столов. Сашка говорил быстро, торопясь поделиться своими эмоциями.

– Белый! В честь первого города, воздвигнутого после катастрофы! Легендарного! Который основали люди из еще того – погибшего мира! Вы что, не понимаете? Нам всем выпала возможность поучаствовать в последней битве последнего цикла! Стать защитниками города, который переродится в изначальный!

– И который снова умрет через тридцать лет, – тихо сказал Валера, все еще глядя в окно.

– Что? – Сашка недоуменно посмотрел на него, явно не расслышав.

– Ничего, – мы переглянулись с Валерой и практически одновременно встали.

– Куда вы, – расстроился парень, – еще двадцать минут.

– Да работы валом.

– Ну…, – я буквально чувствовал спиной его непонимающий взгляд.

Шум и запахи столовой остались позади. Валера ждал у лифта.

– Жалко парня, – сказал он.

– Да, жалко.

Двери лифта открылись, и, больше не сказав ни слова друг другу, мы зашли в кабину.

 

До конца обеденного перерыва оставалось еще пятнадцать минут, и я, расположившись настолько удобно, насколько позволял жесткий офисный стул, зашел на любимый с юности развлекательный сайт.

Быстро пролистав подборки фотоприколов, я открыл короткий юмористический рассказ с неплохими оценками и уже приступил к чтению, как вдруг заметил появившийся в правом нижнем углу значок с пометкой «НЗ‑СРОЧНО». Я незамедлительно кликнул.

Ух ты! Бомба! Хакеры Нового Завета опять выложили анонс событий нашего мира! По степени вреда для Управляющих это преступление превосходило все остальные вместе взятые: жители могли использовать информацию о том, что произойдет в ближайшие недели и месяцы в личных целях, и тем самым повлиять на тщательно рассчитанные сценарии.