Демоны пустыни
Не знаю, сколько именно прошло времени, но, когда я очнулся, солнце уже закатилось за горизонт, на землю упала долгожданная ночная прохлада, а перед моими глазами возник родной город. Не могу сказать, что Орфея была такой уж большой – с Юза‘илем и тем более Алари‘алем не сравнить, – но жители этого города смогли выдержать наступление врага. Наверное, только благодаря своим детским воспоминаниям я и отправился на защиту жителей моей родины (ну и конечно, из‑за хорошей платы одного местного нанимателя). Хотя не уверен, что кто‑то меня здесь помнит. Из дорогих мне людей в живых не осталось никого, а новых знакомств я как‑то не завязал. Я не стремлюсь с кем‑либо сближаться: единственный мой друг – Мара, по крайней мере на ближайшую тысячу лиг[1].
Боль в руке не спешила уходить окончательно, и вымотан я был порядком, так что спать на улице совсем не хотелось. Сейчас это было бы для меня не только тяжело, но и опасно. В городе все еще могут быть враги, да и любой патруль, не разбираясь, отправит меня в ближайшую темницу. Поэтому я старался более‑менее ровно держаться в седле, чтобы не вызывать подозрений у немногочисленных попадавшихся мне навстречу жителей Орфеи.
Город сильно изменился, пока меня не было. Боюсь, что и собственный дом, а точнее, то, что от него осталось, я вряд ли найду. Да и сейчас мне нужен вовсе не он. И потом – осталось ли хоть что‑то от былых трущоб? В тот кровавый год мне было примерно семь. Значит, прошло почти двадцать лет. М‑да…
Так, и куда же мне свернуть? Совсем ничего не помню. Тьма, что же они все так переделали?
Зажимая рану на плече, я медленно двинулся дальше по темным, не освещенным даже луной улицам города в поисках временного пристанища. Хорошо было бы остаться где‑нибудь в уютном гнездышке дня этак на два или на три, но такую роскошь я себе не могу позволить. Ночь – вот мой максимум. Вопрос только в том, куда отправиться? Ладно, сделаем как обычно – доверимся судьбе. В конце концов, я ранен и не должен все решать сам, пусть и она постарается.
– Девушка, а, девушка? – обратился я к внезапно вышедшей из‑за поворота фигуре, укутанной в черную паранджу. Изящный силуэт обернулся на мой голос. Я не ошибся: это была молодая женщина.
– Не уверена, что могу тебе помочь, – сказала она.
– Всего один вопрос. Я у вас впервые. Где бы тут найти «красивый» дом?
Если я не ошибся, то она поймет, что я имею в виду, ведь так здесь называли дома с девушками легкого поведения.
– Не знаю, о чем ты. У нас любой богатый дом такой.
– Ну, нет так нет, – ответил я, получив стандартный ответ, и слегка пришпорил Мару, направляя ее вперед по улице. – Прощай.
– На следующем перекрестке налево, оттуда третий дом по правую руку, – раздалось у меня за спиной.
Я не ответил, лишь помахал здоровой рукой, так и не обернувшись, – был уверен, что меня провожают взглядом. В конце концов, девушки в парандже, в дорогих браслетах на руках и ногах да босиком не гуляют поздней ночью по улицам. Да и походка не та, а значит, моя новая знакомая шла именно оттуда, куда я направлялся.
– О, какой юноша к нам пожаловал! Не хочешь ли отдохнуть с дороги? – спросили две полуобнаженные девицы, как только я оказался у входа в заведение, где можно не только ублажить плоть, но и быть уверенным, что тебя не выдадут.
Дом не был таким уж красивым, как можно было представить. Более того, он скрывался на самой тихой улочке, в безлюдном переулке, и днем совсем не привлекал к себе внимания. Обычный дом из бежевого песчаника, два этажа, грубые стены, пара окон с видом на переулок. Как же хорошо, что и сейчас, в военное время, дом по‑прежнему работает!
– Хочу. За лошадью присмотрите, красавицы? – спросил я.
Девушки‑стражницы кивнули и взяли кобылу под уздцы. Я нисколько не сомневался, что обе они обучены не хуже дворцовых воинов – зарежут опасного противника не задумываясь.
– Надолго хотите у нас остановиться? – спросила дородная женщина сразу за входом, похоже, хозяйка дома.
Деньги в таких домах никогда не спрашивали сразу: не заплатишь утром – и прощай беззаботная жизнь, да и голова тоже. О том, чтобы сбежать из такого дома, не могло быть и речи. Но ночью тебя никто не побеспокоит – так уж тут было заведено.
Надо сказать, что внутри дом совсем не был таким серым, как снаружи. Здесь было тепло и уютно. Всюду горел свет, на полу лежали дорогие ковры и бесчисленные шелковые подушки, и, конечно, одурманивающе пахло кофе, уже разлитым в маленькие чашечки для таких гостей, как я.
– Ночь. Девушку‑лекаря. Уйду утром, – ответил я.
– Как вам будет угодно, – донесся до меня милый голосок откуда‑то сверху.
Сначала я увидел лишь прелестные ножки, а потом и весьма милую изящную фигурку. Гетера (как называли жриц любви в таких домах) была хороша, прозрачные шаровары и накидка придавали ее образу особое очарование, лицо скрывала такая же розовая воздушная ткань. Слегка прикрытые глаза, обведенные сурьмой[2], дорогие браслеты на руках и ногах и магическая татуировка над грудью – знак‑отличие элитной ночной девушки, не позволяющий ей покинуть этот дом. Была ли она рабыней? Нет. Такие дамочки держались за свое место, как грязь за ноги нищего.
– Не желает ли господин представиться? Все‑таки в наш очаровательный домик не каждый может войти. Не опасны ли вы нам? – продолжала девушка на ступеньках.
– Не извольте беспокоиться, – ответил я, понимая, что, если скажу, кто я на самом деле, это ни к чему хорошему не приведет. Зато если начать играть…
– Как тебя зовут? – выбранная для меня ночная чаровница спустилась и легким движением руки приказала остальным взять у меня седельные сумки.
Я ответил.
– Натан – красивое имя. Ты торговец?
– Да нет.
– Ты занимаешься лошадьми?
– Не совсем, – да, это была игра, но пусть сегодня будет так.
– Так кто же ты? И где тебя ранили?
Хоть я и исцелил себя, но внешний вид до сих пор выдавал, что мне нездоровилось.
– Я не хочу говорить.
– Почему? Ты наемный убийца?
– Наемный… – кажется, я произнес это вслух. – Просто я не хочу говорить, вот и все.
Широко, но не глупо улыбнуться было сейчас правильным завершением разговора. Хотя почему завершением? Гетеру я, похоже, заинтересовал, и она пошла со мной под руку, точнее, повела меня к себе этажом выше, и не для того, чтобы только попить чаю с молоком.
– Пойдем, я позабочусь о тебе.
Наверху меня сразу раздели и усадили в теплую бадью, установленную прямо в комнате.
[1] Мера длины, равная примерно 5 километрам.
[2] Используется женщинами и детьми для сплошной подводки глаз по кругу для охлаждения и защиты от солнца.
