Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2
В Южном цветочном павильоне, где жила императрица, в крыле, что занимал Первый принц до своего изгнания, Небесный император опустил бессознательного юношу на постель. Богиня небесных зеркал тут же бросилась к нему. Первый принц был в глубоком обмороке, его пульс и дыхание едва ощущались.
– Что с ним произошло?
Небесный император тщательно затворил двери и сказал негромко:
– Он переродился в мире смертных, но не в человека. Поэтому мы не видели его в небесном зеркале.
– В кого же он переродился? – испуганно спросила богиня небесных зеркал.
– В лисьего демона.
– Что?!
– Тихо, тихо! – недовольно сказал Небесный император. – Я сосчитал его хвосты, их всего восемь, так что ничего страшного, девятихвостым лисом он стать не успел.
– У него же нет хвостов?
– Они запечатаны человеческим обличьем.
– Но как А‑Цинь мог переродиться демоном?
– Я не знаю. Вечный судия может менять ранг перерождения, но демоны ему не подвластны. Первый принц переродился демоном по собственной воле. Другого ответа я не нахожу. Я не слишком хорошо знаю мир смертных, но известно, что живые существа могут перерождаться в призраков или демонов.
– Невозможно! – рассердилась императрица. – Его духовные силы очень близки к тем, что были у него до низвержения. Я не чувствую в нём Скверны.
Небесный император неохотно признал, что это так. Тело Первого принца переполняла духовная сила неизвестного происхождения, поэтому он не решился извлечь душу и принёс Первого принца на Небеса в том виде, в каком он пребывал в мире смертных.
– Позовёшь меня, когда он очнётся, – велел Небесный император. – После решим, что с ним делать. Его воспоминания уже должны были вернуться к нему.
Он бросил на Первого принца быстрый взгляд, покривился и вышел, несколькими хлопками в ладоши подзывая к себе слуг.
– Пришлите ко мне Третьего и Четвёртого циньванов[1], – распорядился он, широкими шагами направляясь в тронный зал.
Старших сыновей он вернул ко двору, когда выяснилось, что они учатся усердно и делают успехи в культивации. Они всячески ему угождали, надеясь, что однажды им удастся вернуться к прежнему статусу.
– Первый циньван вернулся в Небесный дворец, – объявил Небесный император, когда сыновья явились на зов.
Лица их вытянулись. Они меж собой поговаривали, как бы хорошо было, если бы младший брат сгинул в мире смертных безвозвратно, и обрадовались, узнав, что он затерялся где‑то после перерождения.
– В ближайшее время проведём церемонию Становления, – продолжал Небесный император, кривя рот. – Но прежде нужно сделать кое‑что. Пора испытать небесное оружие, которое я дал вам.
Они переглянулись. Поскольку Хуашэнь‑хоу практиковала затворничество и не желала брать оружие в руки, Третий циньван получил небесный меч, Четвёртый циньван – небесный лук, и каждому было подарено по своре небесных молний.
– Я обнаружил в мире смертных гнездо Скверны, – сказал Небесный император, и его глаза холодно блеснули. – Вот что вы сделаете…
Он подозвал к себе сыновей и, понизив голос, отдал им распоряжения.
А в Южном цветочном павильоне Первый принц наконец‑то открыл глаза.
[102] Ху Фэйцинь приходит в себя
Ху Фэйцинь пребывал в забвении, как ему казалось, бесконечно долго. На деле же прошло всего пять небесных часов. В мире смертных это равнялось примерно тридцати годам, на Лисьей горе время отмерило пять с половиной месяцев.
Придя в себя, он долго не открывал глаза. Голову разрывали наполнившие мозг воспоминания, смешивались с его лисьей памятью, искажали восприятие действительности. Он подумал, что если откроет глаза, то его попросту вырвет. Вернулось всё разом, и мозг не справлялся с таким объёмом информации. Лисья память и память небожителя грызлись, точно озверевшие, одна старалась вытеснить другую, а он тщетно пытался устроить их вместе, чтобы помнить всё и ничего не забыть.
Его всё‑таки вырвало, едва он открыл глаза. Кто‑то перевернул его на бок и подставил ему миску.
– После перехода так бывает, – донёсся до него отдалённый голос.
Ху Фэйцинь был ещё ослеплён небесными молниями и столпом вознесения, потому видел нечётко. Перед ним маячили разноцветные пятна – так он воспринимал действительность в первую четверть часа. Когда зрение прояснилось, он разглядел, что подле него находилась женщина со сбившейся набок причёской.
Он с трудом выговорил:
– Матушка…
– А‑Цинь, – обрадовалась богиня небесных зеркал, – ты меня узнаёшь?
Ху Фэйцинь моргнул в знак согласия. Глаза его заслезились, императрица стёрла влагу платком. Он почувствовал, что к его рту придвинули фарфоровую чашку – губы ощутили прохладу, – и сглотнул медленно закапавшую в рот тёплую жидкость. Это был персиковый нектар.
– Где я? – проговорил Ху Фэйцинь, крылья его носа подёргивались, он принюхивался.
– В Южном цветочном павильоне, – ответила богиня небесных зеркал.
Ху Фэйцинь окончательно пришёл в себя и резко сел, вскрикнув:
– Ху Вэй!
Он быстро огляделся и увидел, что в павильоне, кроме него и его матери, никого нет. Он зажал висок ладонью – от этого резкого движения голову разломила боль – и спросил:
– Как я здесь оказался?
– Небесный император вернул тебя на Небеса, – сказала императрица, поддерживая сына за плечи. – Ложись обратно, ты ещё не оправился после перехода. И о чём думал Небесный император, забирая тебя в физическом теле!
– А… – произнёс Ху Фэйцинь, – так я вознёсся?
Желание, которое преследовало его в мире смертных, теперь не вызвало в нём никаких чувств. Быть может, потому что он знал, кто он и куда вознёсся, а ещё – почему так стремился вознестись.
«Всё это было лишь частью заклятья, наложенного на меня отцом», – подумал Ху Фэйцинь.
[1] Циньван – ненаследный принц.
