Дочь волхва. Том 1
– Ну что ж, красавица, первый шаг сделан. А теперь покажи нам своё магическое умение, – попросил Мару длиннобородый старец.
Мара смутилась, она не совсем понимала, что именно должна показать. Глянула на отца и тот шепнул:
– Создай видимый обережный круг.
Мара максимально расслабившись, сосредоточилась на своём теле и представила как на неё из мира Предков и Покровителей – спускается густой поток живительной силы светло‑голубого цвета. Сконцентрировавшись на нём, она мысленно трижды произнесла:
– Сила Рода, дай защиту от злых врагов, коих я знаю и коих не знаю, от лжи, от воды, от огня, от меча, от слова. Как сила от Рода, так и защита от Предков. Да будет так. Ключ в устах, замок в небесах.
Голубой поток усилился. Ладони Мары стали горячими. Подняв руки вверх, Мара нарисовала широкий круг, воздух засветился ярко‑голубым.
Задумавшись лишь на миг, Мара шагнула к отцу и направила на него только что созданный обережный круг.
Оказавшись над головой Велебора круг окутал его, померцал, приноравливаясь к дыханию Велебора и стал прозрачным.
– Защитный круг хорош! И сила, и мощь в нём имеются… Защищать и оберегать тебя славно будет! – заметил длиннобородый старец.
Растроганный, Велебор неловко приобнял дочь.
Любава, что стояла в сторонке и держала отрез шёлка, подарок для Мары от отца, уткнулась в него и расплакалась…
Велебор осторожно забрал у Любавы отрез, и передал его Маре.
– На, вот, от меня подарок – шёлк на платье для невесты…
Получая от отца отрез шёлковой ткани, Мара подумала:
«Я рушник‑то с трудом вышила. Кабы не нянька, до сих пор бы лежал. А тут шёлк… По нему ведь вышивать очень трудно будет! И не отлынешь. Ведь папенькин подарок! А ежели я не хочу? – с горечью думала Мара. – Я ведь и замуж не хочу… И приданное мне никакое не нужно… Все твердят, что надобно уклад предков почитать… А я вот с папенькой хочу пойти… У старцев магии учиться… Хочу язык птичий понять! А меня за иголку да нитку усаживают… А мне скушно… Ой, как не любы мне все эти женские обязанности… Ой, как не любы!»
Длиннобородый старец, словно услышал мысли Мары, повернулся к ней и ласково произнёс:
– Ты, детонька, вон какая умница! О батюшке позаботилась! Но не уподобляйся человеку, кой живет лишь своими желаниями и всякими деяниями порочными, а то сгубишь чистую душу свою и не исполнишь долга перед Родом.
Маре стало стыдно. Она подумала: «Чего это я разбухтелась тут?»
Спас её отец. Он подошёл, обнял и сказал:
– Как птицы покидают гнездо, когда вырастают у них крылья, так и ты детонька покинешь отчий дом, как время придёт, но к тому подготовиться надобно. И сегодня начало положено, главное дело сделано! – И обращаясь к старцам, добавил: – Милости просим к столу, угощайтесь гости дорогие.
Глава 3
Стол был сделан из добротного дуба. Он был довольно большой и крепкий. Его покрывала искусно вышитая Птахой скатерть. Угощение на столе стояло богатое, разнообразное и обильное.
Обычно усаживались за стол в определённом порядке соблюдая традиции. Вначале занимал своё место хозяин дома – глава семейства, после Васил и Любава и последней за стол садилась Мара. Горячее угощение всегда подавала Любава.
Сегодня всё было иначе. Горячее предстояло подавать Маре. Да и сели не как всегда.
На папенькином месте теперь восседал длиннобородый старец. По правую руку от него – Велебор и второй старец, потом Васил. На приставной скамье по левую руку от длиннобородого присела Любава. Рядом с ней осталось место для Мары. Ей ещё предстояло подать специальное угощение для гостей – для «разделения трапезы». Хлебать угощение должно было всем из одной миски, оказывая почесть и уважение друг другу.
Каравай, который Мара вручила старцам, стоял в центре стола. Рядом с ним источали аромат запечённые рябчики, блестели боками мочёные яблоки, дымились в горшках натомлённые каши – ячменная, пшеничная и гречневая с грибами и ягодами. Манили отведать румяные пироги. В кружки был налит кисель.
Рядом с караваем пустовало место для специального угощения. Любава приготовила шти – похлебку. Она сегодня была мясной. И вместо рубленой квашеной капусты заправлена щавелем.
Гости отломили по кусочку от каравая и, обмакнув его в соль, съели. Похвалили Мару, мол, какой вкусный каравай она испекла.
Мара густо покраснела – она к нему рук не приложила.
После старцев от каравая отломили все.
Любава подала знак Маре, что пора нести шти. Мара сильно разволновалась, но собралась с духом, взяла большую миску с похлёбкой и, аккуратно поставив её на свободное место, села за стол.
Мара впервые сидела за столом, как взрослая. Ей было непривычно и странно. И в то же время очень приятно.
Отобедав, Старцы поднялись, поклонились.
– Хорошо у вас погостили, пора в путь дорогу собираться. Ты как Велебор, готов?
– Готов старче. Только с дочкой проститься хочу.
Велебор с Марой вышли на улицу.
– Папенька ты ведь ненадолго, да?
– Да, кровиночка моя, я постараюсь скоренько вернуться.
Велебор обнял дочь и, прижав к себе покрепче, прошептал:
– Я тебя люблю моя девочка! Где бы я ни был, сердцем я всегда рядом с тобой.
– Да папенька.
– Вот и славно! – Велебор помолчал. Потом дабавил: – Лихо надвигается. Не время мне сейчас отсиживаться дома.
Мара, сдерживая слёзы, кивнула.
Велебор нехотя выпустил дочь из объятий. Отошёл в сторону и, низко поклонившись солнцу, сказал:
– Прости меня, вольный свет‑батюшка! – Немного постояв, на солнце глядючи, развернулся к полю и с почтением, произнёс: – Мать сыра земля, и ты прости меня! – После чего обратился к Маре, Любаве и Василу, которые уже стояли рядом, прижавшись друг к другу. В поклоне и с трепетом произнёс: – Простите и вы, родимые мои! Не кручиньтесь обо мне, заботьтесь друг о друге. А ты, Марушка, слушайся Любаву с Василом.
Мара хотела было кинуться отцу на шею, но остановилась. И, смахнув слезу, поклонилась вслед за родичами.
Велебор посмотрел на Васила, говорящим взглядом: присматривай, мол, за ней.
Васил, без слов понял, о чём просит его Велебор и совсем тихо сказал:
