Дюжина лазеек
– Дома муж мог прогнать нас, просто трижды повторив: «Уходи!» – вставила молчаливая Гюли. – Но мы же теперь в Мидгарде!
Да уж, у нас такие фокусы не проходят. Орк никак не может жениться снова, пока не предъявит в ЗАГСе документы о расторжении предыдущих браков.
– Мы не хотим развода, – поддакнула Фатима.
И гарем уставился на меня с отчаянной надеждой. Увы, киношные «я не дам тебе развода!» весьма далеки от реальности.
Я постучала пальцем по губам.
– Вы беременны?
Гарем, кажется, покраснел (хотя под паранджами не разберешь) и покачал головами.
– Детей в возрасте до года у вас тоже нет, – резюмировала я, бросив взгляд на иск. – Только в этом случае суд отказал бы в расторжении брака. Конечно, мы можем потянуть время. Попросить срок на примирение, например…
Зейнаб стиснула кулаки:
– Вы не знаете нашего мужа, госпожа. Наш господин Гомгот упрям, как целое стадо ослов… Помолчи, Фатима! Это ведь правда.
– Но вы все‑таки хотите к нему вернуться? – удивилась я.
Она развела руками:
– Нам больше некуда идти, госпожа. Господин выгонит нас на улицу.
– Хорошо еще, дети останутся с отцом, – всхлипнула Фатима. – Не умрут с голоду. Хотя новая жена господина наверняка будет плохо с ними обращаться…
Она опустила голову, а я хмыкнула:
– Разве по вашим законам муж не должен построить дом каждой из вас?
Гарем воззрился на меня в немом удивлении. Фатима даже плакать перестала.
– Но это же его дома, госпожа!
– А это, – я размяла пальцы, ощущая злой азарт, – мы еще посмотрим!
* * *
Домой я из‑за гарема попала на час позже.
– Обувь грязную сымай, – проворчал мой домовой, Нат, выглянув из кухни с лопаткой наперевес. – Руки мой и бегом ужинать! Остыло же все.
– Слушаюсь, мой генерал! – хмыкнула я и потерла озябшие пальцы.
Что бы я делала без Ната?
Домовых слишком мало, на всех не хватает. Так что хозяев они выбирают весьма придирчиво. Неудивительно, что домовые обо всем имеют свое – особо ценное! – мнение и не стесняются его высказывать. Мой Нат, например, тот еще брюзга и педант. Но заботливый.
– Опять в офисе своем днюешь и ночуешь, – ворчал он, накладывая мне отбивную с поджаристой картошкой. – Куда это годится, а?
Росточком Нат едва доходил мне до колен. Поначалу забавно было наблюдать, как он летает по квартире, легко орудует утюгом почти в половину своего роста и ворочает тяжелые сковородки. А потом я привыкла и перестала обращать внимание.
– Я люблю свою работу… – пробубнила я с набитым ртом.
Нат подбоченился:
– Лучше бы мужика любила!
Я вздохнула. Вот заладил! Хуже родителей.
Откуда это вечное желание наставить меня на путь истинный? И каков он, этот истинный путь?
– Мужиков я тоже люблю, – хмыкнула я, прожевав очередной кусок. – Когда они не мешают работе.
Нат только тяжко вздохнул…
* * *
Заседание по делу гарема пришлось на понедельник.
Тоскливо завывал ветер за окном, ветки деревьев колотили по стеклу. Судя по температуре в спальне, на улице вновь подморозило. Вчерашний ледяной дождь сделал улицы похожими на каток. Брр‑р! Когда уже, наконец, весна?
Свежие слойки на завтрак несколько примирили меня с суровой действительностью, а ворчание Ната настроило на боевой лад.
Прорвемся!..
Такси мчалось так, словно соревновалось со Слейпниром[1], зато доехали мы за считаные минуты.
Суд производил гнетущее впечатление, несмотря на веселенький салатовый оттенок, в который покрасили стены во время недавнего ремонта. Коридор все равно выглядел мрачным и унылым: ободранные скамьи, тусклый свет ламп, решетки на окнах, – недоставало только надписи при входе «Оставь надежду, всяк сюда входящий!». Впрочем, ее с успехом заменяли табличка «Сигурдский районный суд г. Альвхейма» и строгое предупреждение иметь при себе документы, удостоверяющие личность.
У входа в суд словно собралась стайка ворон: три закутанные в черные тряпки женщины жались друг к другу.
– Здравствуйте! – преувеличенно бодро сказала я. – Ну как настрой?
– Мы здоровы и благополучны, – ответила за всех Зейнаб. – Благодарим, госпожа.
– Все помните?
– Да, госпожа, – согласился гарем нестройным хором. – Мы справимся, госпожа, не беспокойтесь!
Я только вздохнула. Мне бы их уверенность!
Казалось бы, не первое мое судебное заседание и даже не сто первое, а все равно мандражирую.
Вдруг клиентки растеряются? Вдруг что‑нибудь ляпнут? Вдруг…
Хватит себя накручивать. Даже самые бойкие граждане зачастую в суде теряются и не могут сообразить, что говорить. Но это привычно и никого не удивит. Мое дело – вовремя встрять и направить клиента в нужное русло.
Будь это какой‑нибудь другой спор, я могла бы прийти в суд без клиенток. Адвокатские полномочия это позволяют. Увы и ах, развод – дело особое.
– Наш муж, – шепнула мне Зейнаб, указывая взглядом на орка с посеребренными сединой висками. Высокий, статный, оливково‑смуглый, он недурно смотрелся в белоснежном пальто и белом же тюрбане.
[1] Слейпнир («скользящий» или «живой, проворный, шустрый») – в германо‑скандинавской мифологии восьминогий конь бога Одина.
