Эра Огня 4. Костёр в ночи

Я уже прикидывал, сколько мы успеем спокойно поспать в тепле, если вотпрямщас убить хозяина трактира, когда в конфликт вмешалась Авелла. Она молча перегнулась через стойку и легонько подула в сторону хозяина.

Тот вздрогнул. Как‑то по‑дурацки улыбнулся.

– Вы нас проводите? – захлопала глазками Авелла, изображая невинную феечку.

– К‑к‑конечно, – пролепетал, краснея, взрослый небритый мужик. – Ладно уж. Идите, чего там. Осторожнее только…

– Хозяин, я там, того, – шмыгнув носом, подошёл к стойке паренёк лет пятнадцати. – Кобылу определил. Можно спать?

– А тебе лишь бы спать! – рявкнул на него хозяин, мигом переключившись в боевой режим.

– Так всю ночь же ж…

– Господ, вон, проводи в свободную комнату и спи. Бездельник…

Он подвинул парню масляный фонарь, совершенно позабыв об имеющемся у нас факеле.

 

Глава 2

 

Подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж, было страшно. Она скрипела и качалась так, что казалось, того гляди рухнет. Я немного успокаивал себя той мыслью, что мы с Авеллой – маги Воздуха, и уж как‑нибудь сами спасёмся и Натсэ не дадим разбиться. Паренёк с фонарём, однако, шагал уверенно, а он вроде как помирать не хотел – он спать хотел, это другое. Так что я всё‑таки взял себя в руки. Не такая уж и высота. Я однажды со скалы навернулся – и ничего, выжил. А уж про падение с Летающего Материка и вовсе вспоминать не хочется.

– Ну, вот ваша комната, – сказал «капитан очевидность», открыв ключом хлипкую дверку.

Н‑да… Девчонки молчали, я тоже не стал материться. Мрачное помещение с низким потолком и узкой кроватью. Доски пола почернели от старости. Трёхногий столик опасно покосился, когда наш проводник поставил на него фонарь. Фонарь тут был необходим – окно мало того что выходило на теневую сторону и пока слабо улавливало рассвет, так ещё и стёкла были такими грязными, будто их не мыли никогда. Хм… «Будто»? Оптимист…

– Эй, погоди! – окликнул я попытавшегося улизнуть пацана. – А спать мы тут как будем?

– Я не знаю, – шмыгнул он носом. – Я на соломе сплю. Могу подтащить.

– Во, давай, – обрадовался я. – И застелить чем‑нибудь – она колется, небось.

– Сей момент, – кивнул пацан, но исчезнуть я ему снова не дал:

– Стоп! А поесть?

– Там, внизу, в зале.

Мы остались одни. Втроём.

– Да уж, – вздохнула Натсэ. – Жаль, что у меня с собой денег нет… Там хоть немного было, но всё же. Могли бы дальше проехать, подыскать что поприличнее.

Говоря, она устроилась в углу, свернулась калачиком, обняв кошку и закрыла глаза.

– Ты же не собираешься так спать? – поинтересовался я, втыкая факел в дырку в полу.

– По‑моему, уже собралась, – тихо сказала Авелла.

И вправду – Натсэ вырубилась мгновенно. Я слышал, как она тихонько засопела. Устала, бедняга… Кобылой только она правила, мы с Авеллой не умели, потому всю дорогу дурака валяли.

– Ты есть хочешь? Или сначала спать? – спросил я.

– Спать! – тут же отозвалась Авелла. – Я с ложкой в руке усну.

– Ну тогда падай на кровать.

Я подошёл к Натсэ и осторожно поднял её на руки. Кошка недовольно мявкнула, оставшись одна на полу.

– Мортегар, она ведь меня убьёт, когда проснётся, – с сомнением в голосе произнесла Авелла, когда я положил Натсэ рядом с ней. Лёжа на боку, двое человек в кровати вполне помещались.

– Не должна, – сказал я. – Я пока сам с трудом представляю, как мы этого добьёмся, но нам совершенно точно нужно как‑то уживаться.

– Я тоже не представляю, – зевнула Авелла.

Я немного постоял, глядя, как две девчонки тихо‑мирно спят, и повернулся к двери. Там как раз появился пацан. Он, пыхтя, пытался протолкнуть в дверь огромную охапку соломы. Я ему помог и отослал прочь. Затушил фонарь. На солому бросил свою накидку, которая спасала меня от холода в повозке. Упал сверху. Уставился в потолок, который постепенно светлел – осеннее солнце, зевая, ползло на опостылевшую работу.

Хорошо… Поистине, всё познаётся в сравнении. В сравнении с открытой повозкой здесь было просто сказочно. Тепло, ветра нет, ещё и более‑менее мягко. С дворцом Искара, или, тем паче, Логоамара, конечно, сравнивать нет смысла, но всё же.

Я закрыл глаза и довольно быстро понял, что уснуть не могу. Несмотря на усталость. Усталость уже сделалась какой‑то привычной, что ли. Как воздух, которым дышишь. Я устал – следовательно, существую.

Повернулся набок, посмотрел на факел. Горит себе… Не сгорает. Наглядное воплощение сбывшейся мечты. Вот она, моя Искорка. Не потревожит меня больше, не вырвется из меня в самый неподходящий миг и не устроит апокалипсис в отдельно взятом мире. Я, наконец, свободен! Абсолютно свободен, и даже умудрился заполучить сразу двух девушек, которых люблю. Это ли не чудо, аллилуйя?!

Чудо‑то оно чудо. А по факту мы оказались без денег и документов в чужом городе, вот‑вот зима грянет во всю мощь, а у нас даже одежды тёплой нет. Я работать не умею, Авелла тем паче – аристократка. Натсэ наверняка что‑нибудь придумает. Ну а нам чего, у неё на шее сидеть? Не годится, не по душе мне такой расклад.

От этих неприятных мыслей сон вообще как рукой сняло. Я ещё немного поворочался, потом встал и, проверив, хорошо ли стоит факел, не собирается ли упасть, вышел из комнаты. Запер дверь ключом, который оставил пацан, и по смертельно опасной лестнице спустился вниз.

В зале было пусто и тихо. И темно – свет едва‑едва пробивался через щели в закрытых ставнях. Через эти же щели сквозило. Наверху хоть сквозняки не гуляли – и на том спасибо. А здесь зимой наверняка холодина знатная.

– Ку‑ку? – тихонько позвал я.

Никто не ответил.

Магическое зрение

Я внимательно просканировал пространство и обнаружил пару вялых огоньков. Прошёл за стойку, подёргал за ручку единственную дверь – заперто. А ведь там наверняка и кухня, и всякая такая вещь… Значит, не судьба пожрать перед сном. Да что ж такое‑то…

Приуныв, я выбрал столик почище, уселся за него и подпер кулаками подбородок. Сделалось ещё грустнее. Эх… Ну вот как всем‑превсем объяснить, что я ни в чём не виноват? Меня заставили и подставили. И Авеллу. И Натсэ, по большому счёту, тоже. А так было бы хорошо вернуться в академию, запросить с Материка мой плащ, переполненный сокровищами… Впрочем, что толку мечтать. Убьют нас в этой академии. Категорически.