Эти проклятые жизни

Мне стало не по себе. Я не планировала оставаться наедине с Итаном. Я не знала о чем с ним поговорить и глупо пялилась на розовые клумбы гортензий.

– Тут очень красиво. Когда я был здесь в прошлый раз, эту беседку ещё не достроили, – начал Мети.

– О, значит ты уже был в гостях у Криси ранее?

– Да, мы готовились к выпускному балу, – ностальгически улыбнулся он.

Черт, он всё помнит. Этот поцелуй. Я никому не рассказывала, но именно этот парень был первым, с кем я поцеловалась. На школьном балу я немного переборщила с выпивкой, и всё произошло смазано и несовсем понятно. Я помню, как мы убежали из банкетного зала и спрятались в кабинете мистера Финчера. Я села на парту, болтая ногами, а он встал рядом со мной и очень близко прислонился… А потом, мы целовались. Я жадно гладила его волосы, пока он спускался по моей шее и стягивал лямку платья. Слишком горячо для первого раза. Я держалась уверено, будто делала это не впервые и старалась не обращать внимания на свои трясущиеся коленки. Дело не зашло слишком далеко. Нас застукал мистер Финчер, и отругав прямо на месте преступления, отправил обратно в банкетный зал, на этот раз, заперев дверь в своём кабинете. Не понимаю, что это было за наваждение, но на тот момент это был лучший день в моей жизни. Вот только, после выпускного мы об этом не говорили. Мы оба делали вид, что ничего не произошло, а потом, не попрощавшись, уехали по разным городам.

Парень, как мне показалось, понял, о чем я думаю и подсел поближе.

Боже, у меня же на лице всё написано. Я почувствовала, как меня бросило в жар от воспоминаний о юности. Конечно, первая любовь. И как я тогда думала, взаимная.

– Кажется, мы оба вспомнили об одном и том же, – прошептал Мети, приподняв одну бровь. Он положил мне руку на колено. – Как думаешь, может стоить продолжить то, на чем мы остановились?

Не знаю, что он прочитал по моему лицу, но уж точно не то, что я готова отдаться порыву. Я резко встала, намереваясь уйти. Нет, не так я себе всё представляла.

Итан поймал меня за руку и потянул обратно:

– Брось, не нужно стесняться. Мы уже взрослые люди, теперь нам не помешают, – он взял меня за подбородок, жадно оглядывая мое лицо, затем резко поцеловал. Я снова будто окаменела, позволяя его языку проникнуть сквозь мои губы. Всего пару секунд. Он крепко держал меня за талию и пытался расстегнуть молнию на платье.

Меня словно окатило холодной водой.

– Нет! Хватит! Прекрати! – Я вырвалась из его липких объятий и, сама того не подозревая, влепила ему смачную пощёчину.

Он улыбнулся. На этот раз не так лучезарно, как мне казалось ранее. Было в нем что‑то отталкивающее.

– Почему ты строишь из себя недотрогу? Не стоит делать вид, что не хочешь меня. – Он прижал меня к своему телу, провёл рукой по внутренней части бедра и тяжело выдохнул мне в ухо, сказав что‑то непристойное о моей груди. Затем, немного ослабил хватку, и я сбежала, услышав вдогонку, – Ну и вали! Раньше ты была веселей.

Веселей! Да пошло оно к черту это веселье!

Я нашла Рони у бассейна. Она все ещё ворковала с Маркусом по телефону, но увидев мой растрёпанный вид и глаза, наполненные слезами, тут же попрощалась, обещая перезвонить.

– Что случилось, Эйли? Выглядишь расстроенной и изрядно помятой. Этот урод тебя обидел? – Она подошла ко мне и поправила сбившиеся пряди волос.

– Давай уйдём. Сейчас.

Мы ушли, не попрощавшись. Старясь остаться незамеченными, проскочили через сад, выходя на главную улицу. Я сняла проклятые туфли и пошла босиком по холодному асфальту. Небрежно смахивая слёзы, я рассказала о произошедшем подруге. Она намеревалась вернуться и устроить взбучку.

– Вот же засранец. Ублюдок! Не стоит так просто спускать такое, – прорычала она, обнимая меня, как маленький девочку.

Быстрыми шагами, стараясь отдалится от произошедшего, мы подошли к дому, и я немного успокоилась. Рони ещё раз обняла меня у крыльца и велела бесшумно подниматься наверх, пока она не принесёт мне чаю или чего покрепче. Так я и сделала. Залпом выпив травяной чай бабули, кажется разбавленный каким‑то крепким спиртным, легла на кровать, обвернулась в одеяло, даже не переодевшись. Мне уже все равно.

Ужасный напиток помог уснуть.

 

ГЛАВА 7

 

Мне снился сон. Обрывками он смешивался с реальностью.

Я медленно ковыляла по лесу в полной темноте. Живот адски болел, все тело ныло. Кажется, один сапог потерялся. Я хромала и чувствовала, как наступаю холодной босой ногой на сухие ветки, а те, в отместку, нещадно впивались в кожу. Порванное платье лоскутами висело у колен. Я шла и нащупывала руками воздух, стараясь не натолкнуться на дерево. Ни луна, ни звёзды не освещали мне путь, тихо прячась за плотной кромкой леса. Лицо то ли потное, то ли облито неизвестной жидкостью. Я протирала его рукавом, но не смогла определить. Всё как в прострации. Голова гудела, а мелкие кудрявые волосы превратились в грязные клочки вперемешку с листьями, землей и ещё чем‑то густым, и вязким. Я, медленно хромая, спотыкалась о корни деревьев, раздирала ладони о колючий терновник, пока не вышла на неосвещенное шоссе. Не гостеприимный лес чуть отступил на задний план, и стало немного светлей. Плотная завеса туч скрывала ночное небо. Ни машин, ни людей. Звуки просто вымерли. Остался лишь звон в ушах и тупая боль по всему телу. Сырой тяжелый воздух вокруг пропитался чём‑то металлическим. У обочины я заметила небольшую лужу и подошла ближе, присев на колени. В отражении воды на меня смотрела другая девушка. Пружинистые волосы склеились из‑за крови и грязи. Лицо тоже было в кровоподтёках, а нижняя губа опухла и не смыкалась с верхней. Я ополоснула руки в воде в попытке смыть грязь и вытянула вперёд голую ногу. Темная бронзовая кожа посинела, указывая на места вывиха или перелома. Я ничего не понимаю. Тело определённо не мое. Я протерла глаза и снова всмотрелась в воду. Это не я.

Отражение показывало девушку, чуть старше меня возрастом. Тёмные густые прутики из волос взъерошились и бесформенными клочьями повисли у плеч. Широкий, очень милый и слегка вздёрнутый нос. Был бы милым, если бы не оттёк и синяки. Карие, почти чёрные глаза смотрели на меня, копируя мою мимику. Затем отражение мне хищно улыбнулось. Я резко отпрянула назад и желая как можно быстрее подняться, опять упала на спину, ободрав локти. Позади послышались приближающиеся шаги. Темп ускорялся, как и биение моего сердца. Я обернулась. Папа. Он улыбнулся и протянул мне руку, помогая поднятся на ноги. Не произнеся ни слова, он положил свою ладонь на мою щеку. Затем крепко обнял. Я почувствовала его успокаивающее тепло и до боли знакомый запах. Папа отстранился, когда я начала тихо всхлипывать. Его взгляд нахмурился и меж бровей пролегла полоса морщин, делая его немного старше. Он подошёл в плотную и произнёс:

– Проснись.