Эти проклятые жизни

 

 

Сегодня мы решили остаться дома. Погода не радовала и периодически напоминала о себе тяжёлыми раскатами грома. Бабуля не выходила в сад. Я заметила, как она не находила себе места, постоянно пытаясь занять чем‑то руки. В доме воцарилась тишина. Было ощущение, что все чего‑то ждут, а оно не приходит, заставляя впадать в напряжение. Даже Рони была на редкость молчалива. Я же занялась работой без особого желания, разгребая почту. Мысли об Аароне не давали сконцентрироваться.

– Как сегодня холодно. – Бабушка тихо зашла в мою комнату и положила тёплый плед на кровать.

– И в правду. В этом году намечается ранняя осень. – Я закрыла крышку ноутбука и поднялась со стула, чтобы размять мышцы. – Где Рони?

– Эта сердцеедка мило воркует по телефону с каким‑то пареньком. – Она присела на кровать и принялась теребить рукой край покрывала. Затем немного помедлив, спросила, – Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо. А что?

– Сегодня ночью я слышала, как ты что‑то бормотала, громко всхлипывала и, кажется, ходила по комнате. Не хочу вмешиваться, но на тебя это не похоже.

– Ходила? Странно. – Мысль о том, что я гуляла по комнате ночью, возможно, копируя всё, что я видела во сне, меня немного встревожила. Сама не знаю почему, но мне стало не по себе. Представив такую картину, на лбу выступили капли пота. – Я не хотела тебя тревожить, но раз уж ты спросила, то я и сама хотела поинтересоваться… Было ли такое, что папа или дедушка Бени видели Шантию во сне? Или я слишком восприимчива, а бурная фантазия выдала такой номер? – я проговорила то, что меня беспокоило с ощущением, будто ставлю себе диагноз.

– Я … я не знаю. Твой папа не говорил о таком, а Бени… Мы не хранили друг от друга секретов, но об этом мы не разговаривали, – в замешательстве ответила бабушка.

– Не бери в голову. Возможно, я и вправду себе навыдумывала. Не стоит переживать. – Я решила сменить тему, не желая признаваться ей и себе, что я очень напугана.

– Может пойдём вниз и …

Прерывая мой вопрос, прогремела гроза и свет в доме отключился. Я вздрогнула и подбежала к окну.

В детстве, во время грозы мы со школьными друзьями собирались на чердаке Мили Лориван, зажигали свечи и рассказывали друг другу страшные истории о призраках, нечисти и чёрной магии. Самые смелые из нас вызывали духов и придумывали всевозможные хитрости, чтобы нас напугать. Раньше я обождала грозу, а такие вечера оставили приятный след на душе, напоминая о весёлых деньках. Сейчас же, я вовсе не обрадовалась такому стечению обстоятельств. Ещё минуту назад я надеялась провести вечер под тёплым пледом, попивая горячий чай и стереть из памяти хитрую улыбку в отражении воды. Но как в наказание, я почувствовала крадущийся ужас, быстро размножающийся в темноте.

Опираясь на подоконник, я всмотрелась на улицу:

– Кажется, свет отключили и в соседних домах. Значит, не пробки. – Я отошла от окна и пыталась нащупать телефон на столе. Глаза ещё не привыкли к темноте. – Сейчас включу фонарь и поищем свечи. Странно, что Рони не запищала и не побежала к нам, – я засмеялась, представляя ее ужас. Как бы не было странно, но в детстве именно Рони больше всего боялась страшных историй и желала пойти домой, как дело доходило до вызова духов.

Мне никто не ответил.

– Бабуль, ты чего?

Она молчала.

– Бабушка! Рони!

Черт. В ответ тишина. Внутри всё похолодело. Я очертила ногой круг перед собой, прежде чем сделать шаг. Стараясь не наткнуться на препятствие, я вытянула руки и медленно подошла к лестнице на первый этаж. Глаза немного привыкли к темноте, и я неспешно зашагала по ступенькам, по привычке перешагивая самую скрипучую. Внизу тоже тишина. Я пыталась прогнать от себя нелепые мысли, но нарастающая паника уже приблизила ко мне свои кривые когти. Я затылком ощутила на себе чужой взгляд, но не решалась обернуться, пока не услышала тихое пение. Мурашки, как по команде, прошлись по спине и я, второпях, подбежала к окну, раскрыв деревянные ставни. Лунный свет окропил комнату, я прищурилась и пыталась оглядеться. Пение прекратилось. Я услышала скрип половиц в тёмной углу за дверью чулана, где бабушка хранила садовые принадлежности. По иронии судьбы, свет не проникал в этот угол, но я заметила темное пятно. Будто не касаясь пола, оно беззвучно приближалось. Я забыла, как дышать. Легкие сжались, перед глазами закружились чёрные точки, а глаза остекленели. Затем я увидела знакомую хитрую ухмылку. Нет, скорее, оскал, он стал ещё более диким.

Мстительная девушка вкушала момент, радуясь тому, как загнала меня в тупик, будто меленького зверька. Она смотрела на меня исподлобья, но не произносила ни слова. Она не делала шагов, ее ноги не двигались, но тело, каким‑то образом приближалось. Чёрное длинное платье в кружевах не шуршало, как это обычно бывает при движении.

На секунду я подумала, что при жизни Шантия была невероятно красивой, но ее нынешний образ вселял ужас. Она наклонила голову набок и осмотрела меня с ног до головы, затем вытянула руку и звонко засмеялась. Ее мелодичный молодой смех превращался в неприятный, режущий слух хохот старой карги, будто заскрипела ржавая калитка, затем перерос в надрывное истерическое рыдание. Сердце ушло в пятки. Прерывисто вздыхая, я хотела попятиться назад, но идти было не куда. Мой разум подсказывал, что это конец.

– Эйли!

Я резко дернулась и подняла голову.

На щеке отпечатался след от клавиатуры. Мышцы затекли, а шея болела, больше не желая поворачиваться в столь неудобную позу.

– Ты уснула сидя за столом, – заботливо гладя мои волосы, произнесла Рони.

Это всего лишь сон. Я вскочила со стула и снова взглянула в окно. Окропив землю свежим дождем, тучи уплывали вдаль, вновь открывая вид на чистое голубое небо.

– Это всего лишь сон, – теперь уже в слух пробормотала

я. – Два кошмара за день, уже перебор.