Если ведьме нужен муж
Вот, понял же. Так к чему запугивающий взгляд? Дурак какой‑то, в самом деле.
– Ведьма, – прошипела, в ярости сжимая кулаки, – а ты, умом скорбный, во что только что вмешался?
И мужик понял, насколько попал.
– Ритуальное сожжение, – произнёс ровно, не показывая, что осознание, оно вот только сейчас пришло.
– А знаешь, какое это по счёту у меня сожжение было? – я была настолько злой, что снова улыбаться начала, медленно наступая на мечтыломателя.
Но он не испугался, он зубы стиснул, глаза сощурил, на меня смотрел мрачно и неодобрительно, и со злой насмешкой бросил:
– Первое?
И я обиделась!
– Тринадцатое! – рявкнула, ударяя заклинанием.
Не смертельным, мне такие пока использовать нельзя было, и не боевым, такие мне уже использовать было нельзя… Ведьмин контроль правопорядка вещь суровая и безжалостная, так что ещё год боёвками пользоваться нельзя.
Ударила чисто ведьминским – на облысение. Следом на бородавки, потом на зелёную кожу, на рога, на лошадиную морду, на ослиный хвост… ничего опасного, но и ничего приятного.
В опустившейся на город ночи трещали и свистели заклинания, гудела магия, сверкала энергия. Маг, избегая вторжения в свою ауру, был вынужден увеличить дистанцию, и теперь отбивал мои атаки с расстояния в пять шагов. Зло и молча.
Но если он молчал, то меня было не заткнуть.
– Ну ты и гад! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Да тебя в пожизненное рабство демонам отдать мало! Да тебя мало сделать бессмертным и отдать в рабство к морским русалкам! Тебя надо мучительно убить, оживать, убить ещё более мучительно, потом снова оживить, оторвать все руки… а перед этим наколдовать тебе ещё десяток рук, и вот оторвать их все до единой! А потом убить! Ты! Ты‑ы‑ы! ТЫ!
Слова закончились, злости было – хоть отбавляй, и я всё атаковала и атаковала…
Но вот стоило об этом подумать, как тут же нашлось, что ещё сказать.
– Ты мне жизнь испортил! Ты меня смысла жизни, считай, лишил!
И на этом выдержка мага дала сбой.
– Спасая от смерти, я лишил тебя смысла жизни? – переспросил тихо и жутко, резко отшвыривая очередное заклинание.
И от одной этой негромкой фразы всем стало значительно страшнее, чем от криков разъярённой ведьмы. Даже самой ведьме. Но страх мелькнул и исчез, задавленный злостью, ненавистью и желанием восстановить справедливость.
– От какой смерти? – у меня уже рука болела в него швыряться, сил не осталось никаких, дыхание сбилось, и я остановилась. – Маг, это сож‑же‑ни‑е. Не знаю, где и чему тебя учили, но делали это из рук вон плохо. Ритуальное сожжение ведьм проводится для усиления, а мне из‑за тебя теперь ещё год до вступления в Ковен ждать!
– Ещё год? – сощурился, в сине‑фиолетовых глазах ярость полыхнула пострашнее молний на небе.
Та часть народа, которая не разбежалась после его появления, нашего сражения и негромкого вкрадчивого голоса, а часть эта была крайне маленькой, решила, что хватит испытывать судьбу, и присоединилась к более умным соседям.
Через несколько секунд мы на площади остались одни. Даже Теля с учениками куда‑то пропал. Ещё неподалёку стоял безразличный ко всему чёрный скакун мага, переводящий скучающий взгляд пылающих пламенем глаз с меня на хозяина и обратно.
Маг, не заметив массового бегства, продолжил свою мысль, мрачно двинувшись на меня:
– Так у тебя, получается, тринадцатое сожжение состояться должно было?
Очень захотелось убежать, но я же ведьма, я осталась стоять с гордо расправленными плечами, прямой спиной и вскинутым подбородком.
– Должно было! – ответила с вызовом.
И ничего мне не страшно. И нечего на меня так наступать, не моргая даже.
– Удивительно, – злая улыбка, безумно сверкающий взгляд, – для сгоревшей двенадцать раз ведьмы ты атаковала довольно… посредственно.
Что? Что‑что он сейчас сказал? Мне послышалось?
– Посредственно? – переспросила тихо, просто не веря своим ушам. – Ты назвал мои атаки посредственными, скудоумный?!
Победная ухмылка, и настал его черед с вызовом бросать:
– Именно.
Зря он так. Зря.
Я тряхнула головой, перекидывая чёрные волосы за спину, встала настолько ровно, что спина заныла, с презрением посмотрела в самодовольную морду необыкновенного урода и тихо, спокойно, даже безразлично произнесла:
– У тебя был шанс удрать.
Но он не стал убегать даже теперь. Встал показательно расслабленно, широко расставил ноги, сложил руки на груди и с насмешкой смотрел на ведьму, собирающую силы для удара.
– Что на этот раз? – наблюдать молча он не пожелал. – Бородавки или озеленение?
Сейчас тебе такие бородавки будут… зелёные, пожри тебя черти.
Налетел ледяной ветер, небо заволокло страшными тучами, с перепуганным лаем разлетелись уличные коты.
Маг не волновался, полностью уверенный в своих силах и моей беспомощности.
Но есть такая магия, от которой за щитом не спрячешься. Такая магия, что пролетит через весь мир, но достигнет цели.
Проклятье, называется.
И полились страшные слова:
– Ry'n wyo'ch eid rhwyo'c byd bywyd am byt. O ymlaen byt – ti yw fy nghaewas!
Он выставил щит – легко, лениво, ничуть не сомневаясь в своей силе и моей слабости. И очень удивился, когда энергия легко протекла сквозь барьер, не замедлившись и даже не заметив его.
Лицо мага едва заметно побледнело и вытянулось, а с тонких губ сорвалось потрясённое:
– Проклятье… стой!
Но где это видано, чтобы ведьма после подобного брала и останавливалась?
Я ударила в мага с пьянящим чувством безоговорочной победы, и когда нити проклятья намертво скрутили его тело, вторгаясь в ауру, позволила себе кривую и бессильную, но полную торжества улыбку.
– Вот тебе и посредственность, – выдохнула на пределе сил, и, уже падая в обморок, успела беззвучно велеть: – лови…
Поймал. Я уже не чувствовала, я просто знала, что с этого момента маг будет без промедлений, размышлений и сопротивлений выполнять каждый мой приказ.
Потому что не надо злить ведьму. Вот совсем не надо, потом расхлёбывать замучаешься.
