Фрейя. Ведущая волков

– Я никуда не еду.

– У тебя нет выбора, – равнодушно ответил он, даже не посмотрев на меня.

Я прищурилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

Николас явно не желал продолжать этот разговор. Он вздохнул и спустя некоторое время все же ответил, не глядя на меня:

– Я купил тебя, Фрейя.

«Ты с ума сошел? Одумайся! Что ты собираешься с ней делать? Аян придушит тебя, узнав, что ты решил взять эту девчонку с собой. Да еще и за такую цену!» – всплыли в памяти слова, которым тогда я не придала значения.

В комнате воцарилась тишина, а у меня внутри все похолодело. Я замерла, не желая принимать правду. Здоровой рукой нащупала край стола и тяжело оперлась на него.

– Купил? Для чего?

Сердце замерло в ожидании ответа.

Близнецы в дверях молча переводили взгляд с меня на Николаса. И снова синхронно.

– Еда на столе, не задерживай нас.

Мне захотелось ударить его.

– Отвечай! – рявкнула я.

Близнецы тревожно переглянулись.

Николас медленно обернулся. Ему явно не понравился мой тон.

– А для чего, по твоему мнению, покупают людей? – тихо, с предостерегающими нотками в голосе спросил он и неспешно окинул взглядом комнату, словно проверяя, не забыл ли чего, а затем снова посмотрел на меня. – В мой дом требуется служанка, чтобы помогать по хозяйству.

– Рабыня, – резко поправила я.

– Мы не держим рабов, – процедил он, теряя терпение. Мягкость, которая теплилась в его взгляде утром, испарилась без следа.

– Это то же самое, – злобно возразила я. – Вот только служанок не покупают!

– Называй, как хочешь.

– Я не стану твоей рабыней!

– Тебя никто не спрашивает, – холодно отрезал Николас.

Я покачала головой. Внутри меня медленно начала разрастаться паника, и я попятилась к выходу, забыв про стоявших там мужчин. Я впечаталась спиной в одного из них, и раны вспыхнули, а лицо исказилось в гримасе.

– Не делай глупостей, Фрейя. В этот раз сбегать нет смысла. – Он перевел взгляд на близнецов: – Мне надо кое с чем разобраться. Отведете ее к лошади. Но сперва пусть поест, она едва стоит на ногах.

Я мельком взглянула на миски, стоящие на столе. В одной исходила паром щедрая порция густой мясной похлебки, а рядом с ней, во второй миске, виднелась горка терпко пахнущего лечебного снадобья. Прежде чем отвернуться, я увидела кубок с горячим отваром, хорошо понимая, что совершу огромную глупость, отказавшись от этой полезной пищи, так отчаянно необходимой мне сейчас. Но…

– Не нужны мне твои подачки! – прорычала я в порыве злости и тут же пожалела о своих словах. Я ведь правда не ела двое суток и чувствовала себя ужасно.

– Отлично. Только когда в следующий раз упадешь в обморок, не надейся на мою помощь, – сердито бросил Ник. Он явно пребывал в плохом настроении, которое лишь усугубилось из‑за моего неповиновения.

Николас подхватил с пола мешок и прошагал мимо меня к двери. Близнецы расступились, пропуская его, а затем повернулись ко мне. С явным усилием растянули губы в неуверенные улыбки и несмело попробовали поддержать меня под руки, но я шарахнулась в сторону.

Мое состояние оставляло желать лучшего. Лихорадка, хоть и сдерживалась выпитыми утром отварами, продолжала набирать обороты, поэтому тело по‑прежнему била крупная дрожь. Еще немного, и от хвори я стану совершенно беззащитной.

Моргнув, я поняла, что устояла на ногах лишь благодаря подоспевшим мужчинам. Один из них воспользовался моей заминкой и осторожно перебросил меня через плечо, крепко сжимая руки.

– Пусти меня!

Я рычала, кричала, бросалась проклятиями, но идущий впереди Ник даже не замедлился. Я понимала, что у меня нет никаких шансов вырваться, что эта битва проиграна. Они увезут меня отсюда, и я никогда не смогу отомстить Кезро за все, что они сделали. К тому же у них осталась дорогая мне вещь – мой кинжал. Все, что сохранилось у меня от отца; единственное живое напоминание о моем клане, матери, брате… Я чувствовала себя совершенно покинутой, не чувствуя его тяжести в руке.

Болтаясь на плече одного из близнецов, я собирала остатки сил, пока перед глазами проносилась земля. Дикарей на поляне собралось немного – видимо, они не спешили провожать отбывающих. Истэка поблизости не наблюдалось. Зато неподалеку от оседланных лошадей стоял вождь. Мои крики привлекли его внимание, и теперь он не отводил от меня презрительного взгляда.

Внутри меня закопошилась жгучая ненависть, и я всеми силами уцепилась за нее. Незаметно взглянула назад. На лес, что был совсем близко.

Еще раз. Я должна была попробовать хотя бы еще один раз.

Дождавшись, когда мужчина, перестав чувствовать сопротивление, расслабится, я резко вонзила клыки ему в ключицу.

Он взвыл.

– Проклятье, Ни‑и‑к. Она укусила меня!

Отмахнувшись от несвоевременно возникшего чувства вины, я ударила его ногой в живот. Он с шипением скинул меня на землю, и я из последних сил бросилась в сторону леса. Один из близнецов что‑то прокричал другому, затем позади раздался топот ног, отчего паника вновь охватила меня. Плотно обвязанные вокруг тела бинты стесняли движение и неприятно терлись о свежие раны.

«Добраться до леса. Нужно просто добраться до леса».

Но когда до полосы деревьев оставались считаные шаги, передо мной внезапно выросла высокая фигура, и я, споткнувшись, с размаху влетела в крепкую грудь. Плечо опалила резкая боль, и из меня вырвался короткий вскрик.

– Совсем потеряла рассудок? – оскалился Николас, притягивая меня к себе за ворот рубахи. – Мне теперь еще и бегать за тобой? – Когда я попыталась слабо оттолкнуть его, он перехватил мои руки и процедил сквозь зубы: – Я не хотел этого делать, Фрейя, но ты не оставляешь мне выбора.

Я почувствовала, как поверх свежих повязок на запястьях снова стягивается веревка. В ужасе открыла рот, но Ник слегка встряхнул меня и наклонился к моему лицу. Я замерла, увидев в его взгляде едва сдерживаемую ярость, и с легкостью ответила тем же.

– Прекрати эту бессмысленную борьбу. Будет только хуже.