Фурии Кальдерона

– Что я должна там делать, принцепс?

– Ты будешь наблюдать за любыми перемещениями маратов в округе, – ответил Гай. – И поговоришь с тамошними доминусами, чтобы понять, что там происходит.

Амара склонила голову набок:

– Вы думаете, активность маратов и последние действия заговорщиков как‑то связаны друг с другом?

– Мараты легко могут стать оружием в их руках, Амара. И я подозреваю, кое‑кто пытается выковать из них кинжал, нацеленный мне в горло. – Взгляд Гая вспыхнул, и река у ног его изображения забурлила, откликаясь на его эмоции. – Я могу сам передать власть кому‑нибудь достойному, но, пока я жив и дышу, у меня ее не отнять.

– Да, принцепс.

Гай хмуро улыбнулся:

– В общем, если тебе удастся обнаружить какую‑либо связь между этими двумя вещами, Амара, принеси мне доказательства. Если у меня будет хотя бы крошечная улика, чтобы выложить ее перед консулами, я смогу уладить это без ненужного кровопролития.

– Как прикажете, правитель. Я отправлюсь туда так быстро, как смогу.

– Сегодня же вечером, – сказал Гай.

Амара покачала головой:

– Я не уверена, что мне это удастся, правитель. Я совсем выбилась из сил.

Гай понимающе кивнул:

– Я поговорю с южным ветром. Он поможет тебе попасть туда быстрее.

Амара сглотнула:

– Что мне надлежит искать, правитель? У вас имеются какие‑либо подозрения? Если бы я знала, на что мне обращать особое внимание, я…

– Нет, – перебил ее Гай. – Мне нужно, чтобы ты смотрела на все без предубеждения. Отправляйся в долину. Основные события развернутся там. Я хочу, чтобы ты представляла в долине мои интересы.

– Скажите, принцепс, мне там снова будет грозить почти верная смерть? – Амара не стала сдерживать горечи в голосе.

– Почти наверняка, курсор, – кивнул Гай. – Или ты хочешь, чтобы я послал вместо тебя кого‑то другого?

Амара покачала головой:

– Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос.

Гай удивленно приподнял брови:

– Какой вопрос?

Амара посмотрела на образ Гая в упор:

– Как вы узнали? Как вы узнали, что я останусь верна Короне?

Гай нахмурился, и морщин на его лице стало больше. Несколько секунд он молчал.

– Есть люди, – произнес он наконец, – которые не способны понять, что такое верность. Ну, конечно, они могут объяснить, что это такое, но душой они этого не понимают. Им не дано вообразить мир, где это понятие реально.

– Как Фиделиас.

– Как Фиделиас, – согласился Гай. – Но ты редкий человек, Амара. Ты полная его противоположность.

– Вы хотите сказать, я знаю, что такое верность?

– Более того. Ты живешь с этим. Ты не можешь представить себе мир, где это было бы иначе. Ты не можешь предать то, что тебе дорого, как не можешь заставить свое сердце перестать биться. Я стар, Амара. И люди для меня открыты. – Он помолчал еще пару секунд. – Я никогда не сомневался в твоей преданности. Только в твоей способности выйти из этой операции живой. Похоже, за это я должен перед тобой извиниться, курсор Амара. Считай, что выпускной экзамен ты сдала успешно.

Амару вдруг захлестнуло чувство гордости, абсурдной радости за доверие Гая. Она невольно выпрямилась и задрала подбородок чуть выше:

– Мои глаза и уши в вашем распоряжении, принцепс.

Гай коротко кивнул, и за спиной Амары зашелестел листвой усиливающийся ветер. Деревья шумели, как негромкий прибой о песок.

– Раз так, ступай с фуриями, курсор. На благо Алеры.

– Я найду то, что вам нужно, правитель. На благо Алеры.

 

Глава 7

 

Фиделиас ненавидел летать.

Он сидел на носилках лицом вперед, так что ветер бил ему в глаза и сдувал волосы со лба. На сиденье напротив сидел Олдрик Меч, массивный и расслабленный, как сытый лев. На коленях его дремала, свернувшись калачиком, Одиана; темные волосы водяной ведьмы развевались на ветру, то открывая взгляду ее красивое лицо, то снова закрывая его. Ни он, ни она не выказывали никаких признаков дискомфорта от полета – ни физических, ни иных.

– Ненавижу летать, – пробормотал Фиделиас.

Он поднял руку, прикрывая глаза от ветра, и перегнулся через край носилок. Ослепительная луна, висевшая на подкладке из звезд, окрашивала проплывавший под ними пейзаж черным и серебряным. Поросшие лесом холмы оставались почти непроницаемо черными, только пятна прогалин и светящиеся извивы рек разрезали эту тьму.

Четыре рыцаря Воздуха стремительно несли носилки, держа их за ручки. На рыцарях были ремни, которыми к ним крепились носилки, выдерживавшие вес трех человек, в то время как вес рыцарей, в свою очередь, несли могущественные фурии, бывшие в их распоряжении. Еще с полдюжины рыцарей Воздуха летели свободным кольцом вокруг носилок, и лунный свет блестел на их оружии и доспехах.

– Дон, – окликнул Фиделиас старшего рыцаря.

Тот оглянулся через плечо, пробормотал что‑то и подлетел ближе к носилкам.

– Господин?

– Долго еще до прибытия в Аквитанию?

– Нет, не пройдет и часа, как мы будем на месте.

Фиделиас моргнул:

– Так скоро? Мне казалось, ты говорил, нам лететь до самого рассвета.

Рыцарь покачал головой; глаза его спокойно вглядывались в небо над головой:

– Судьба благоприятствует нам, господин. Фурии с юга проснулись и дарят нам крепкий ветер, ускоряющий наш полет.

Бывший курсор нахмурился:

– Это ведь необычно для этого времени года, не так ли?