Фурии Кальдерона

Фиделиас посмотрел на Каликса:

– Сиятельный господин, я полагаю, что Родис послал к вам Каликса, чтобы шпионить и – рано или поздно – убить вас.

– Да как ты… – взревел Каликс.

Фиделиас перебил его, в голосе его зазвенела сталь.

– Каликс хочет, чтобы вы выжидали, чтобы устранить вас на всю зиму. Так Родис получит несколько месяцев на то, чтобы подкупить наемников, тем самым лишив вас сил. В таком случае с началом кампании ключевые посты окажутся занятыми людьми Родиса. А вас он сможет убить в сумятице сражения, устранив в вашем лице главную угрозу для себя. И полагаю, роль убийцы отводится именно ему, Каликсу.

– Я не потерплю такого оскорбления!

Аквитейн покосился на Каликса:

– Потерпишь. – Он повернулся к Фиделиасу. – И что ты посоветуешь? Что бы ты сделал на моем месте?

Фиделиас пожал плечами:

– Нынче ночью дули южные ветры, которых в это время года быть не должно. Только Первый консул способен вызвать такое. Я предполагаю, он призвал фурий южного воздуха, чтобы помочь Амаре или какому‑то другому курсору попасть на север – или в столицу, или прямо в долину.

– Это могло быть и совпадением, – заметил Аквитейн.

– Я не верю в совпадения, – сказал Фиделиас. – Первый консул далеко не слеп, и его мастерство заклинания настолько велико, что я только начинаю постигать его пределы. Он призвал южные ветры. Он шлет кого‑то на север. В долину Кальдерона.

– Невероятно, – сказал Аквитейн. Он помолчал, потом задумчиво потер подбородок. – Впрочем, Гай всегда был невероятным человеком.

– Сиятельный господин, – вмешался Каликс, – вы, конечно, не воспринимаете это всерьез…

Аквитейн поднял руку:

– Очень даже воспринимаю, граф.

– Сиятельный господин. – Голос Каликса сорвался на шипение. – Этот безродный пес обозвал меня убийцей!

С минуту Аквитейн молча смотрел на них. Потом демонстративно отступил на два‑три шага и повернулся к ним спиной, как бы любуясь гобеленами.

– Сиятельный господин, – настаивал Каликс. – Я требую, чтобы вы рассудили нас в этом деле!

– Пожалуй, я верю скорее Фиделиасу, граф Каликс. – Аквитейн вздохнул. – Разбирайтесь сами. А я, соответственно, разберусь с тем из вас, кто останется в живых.

Фиделиас лучезарно улыбнулся:

– Позвольте добавить, граф, что от вас разит, как от барана, на губах у вас пузырятся идиотизм и отрава, а потроха у вас желты, как лютики. – Не спуская глаз с Каликса, он расцепил пальцы и медленно, раздельно произнес: – Ты. Самый. Настоящий. Трус.

Лицо Каликса вспыхнуло, взгляд сделался диким, и он сорвался с места. Меч молнией вылетел из ножен и устремился к горлу Фиделиаса.

Каким бы стремительным ни был Каликс, Олдрик двигался быстрее. Он еще сидел с Одианой на коленях, а рука его уже метнулась к рукояти меча, и лезвие мгновенно взмыло в воздух, на какие‑то доли дюйма миновав тело водяной ведьмы. Сталь со звоном сшиблась со сталью в паре дюймов от лица Фиделиаса. Олдрик уже стоял, а мягко приземлившаяся на пол Одиана села, подобрав под себя ноги. Стоя, Олдрик был на голову выше Каликса.

Каликс уставился на Олдрика и ощерился:

– Наемник… Уж не думаешь ли ты, что сравнишься в бою с алеранским патрицием?

Не переставая удерживать клинком меч Каликса, Олдрик пожал плечами:

– До сих пор единственный, кто мог сравниться со мной в бою, был Арарис Валериан. – Зубы его блеснули в улыбке. – А ты – не Валериан.

Послышался скрежет, а потом сталь мечей потеряла четкие очертания, превратившись в полумраке зала в призрачную стальную дымку. Фиделиас наблюдал за поединком, едва веря своим глазам, с такой скоростью одна атака сменяла другую. За какие‑то две‑три секунды мечи встретились с дюжину раз, высекая искры.

И почти сразу же дуэль завершилась. Каликс зажмурился, потом широко открыл глаза и поднял руку к горлу, из которого хлынула кровь. Он попытался что‑то сказать, но не издал ни звука.

А потом граф из Родиса упал и больше не двигался, если не считать слабых судорог.

Одиана с сонной мечтательной улыбкой посмотрела снизу вверх на Аквитейна:

– Желаете, чтобы я его спасла, сиятельный господин?

Аквитейн покосился на Каликса и пожал плечами:

– Полагаю, в этом нет необходимости, дорогая.

– Хорошо, господин.

Одиана обратила восхищенный взгляд на Олдрика, который, опустившись на колено, стирал кровь с меча подолом плаща Каликса.

Тот вдруг захрипел, и пальцы его сжались в кулак. Олдрик не обратил на это внимания.

Фиделиас встал и подошел к Аквитейну:

– Вы удовлетворены, сиятельный господин?

– Каликс был полезен, – заметил Аквитейн. Он повернулся к Фиделиасу. – Как вы узнали?

Фиделиас склонил голову набок:

– Что он замышлял убить вас? А сами вы разве этого не ощущали?

Аквитейн кивнул:

– Как только догадался проверить. Он сломался, стоило тебе обрисовать роль, которую отвел ему Родис. Возможно, мы найдем где‑нибудь у него под плащом заговоренный кинжал с моими приметами и выгравированным на клинке моим именем.

Олдрик крякнул, перевернул еще подававшее слабые признаки жизни тело Каликса на спину и обыскал его. Замеченная Фиделиасом выпуклость оказалась на поверку маленьким кинжалом. Дотронувшись до острия, Олдрик зашипел и поспешно отодвинул кинжал от себя.

– Заговоренный? – поинтересовался Фиделиас.

– Сильное заклятие, – кивнул Олдрик. – Очень сильное. Мне кажется, кинжал лучше уничтожить.

– Сделайте это, – сказал Аквитейн. – Сейчас же. Одиана, ступай с ним. Я хочу поговорить с Фиделиасом с глазу на глаз.

Оба приложили сжатые кулаки к сердцу и поклонились. Одиана прижалась боком к мечнику, и тот обнял ее своей ручищей. Они вышли, не оглянувшись.

Лежавший на полу Каликс дробно застучал ногами по полу, глаза его остекленели, а рот безжизненно открылся.

– Как вы узнали? – повторил Аквитейн.