Фурии Кальдерона

– Только не цитируй мне Кодекс, – раздраженно огрызнулся Фиделиас. – Я работал курсором еще до того, как твои папаша с мамашей призвали своих первых фурий. И не думай, что, если Первый консул питает к тебе симпатию, ты разбираешься в этом лучше меня.

– Вы считаете, это не стоит риска?

– Я считаю, ты многого еще не знаешь, – устало вздохнул Фиделиас, сразу показавшийся ей совсем старым и неуверенным. – Дай я сам разберусь с этим, Амара. Я пойду туда один. Ты останешься здесь, и я подберу тебя на обратном пути. Нет смысла рисковать нами обоими.

– Нет, – сказала она. – Во‑первых, эта операция поручена мне. Во‑вторых, вам придется полностью сосредоточиться на своей роли. А наблюдать я смогу, особенно сверху. – Она шлепнула по покатому боку гарганта, и тот фыркнул в ответ, подняв облачко дорожной пыли. – И еще я могу следить за нашими тылами. Если мне покажется, что нас раскусили, мы сможем убраться оттуда.

– Мне казалось, наш маскарад имел смысл только по дороге сюда. А теперь нам лучше подобраться поближе и проникнуть в лагерь после наступления темноты.

– Когда больше никто не войдет, и, значит, мы неминуемо возбудим подозрения, если нас заметят?

Он тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Ладно. Будь по‑твоему. Но ты ведешь опасную игру.

Амара снова ощутила неприятную тяжесть в желудке и провела рукой по животу, пытаясь отогнать страх. Он никуда не делся.

– Нет, – возразила она. – Какие уж тут игрушки.

Хотя тряская походка гарганта и казалась неспешной, каждый шаг его равнялся нескольким шагам человека. Огромные когтистые лапы одолевали милю за милей – и это притом, что здоровенная скотина не забывала по дороге обгладывать придорожные кусты, добавляя жира к и без того толстым запасам его под шкурой. Дай ему волю – и гаргант свернул бы с дороги пастись в свое удовольствие, но Фиделиас опытной рукой направлял его в нужную сторону.

Еще миля – и они, по расчетам Амары, должны были оказаться у дальних пикетов мятежного легиона. Она попыталась напомнить себе о своей роли – усталой с дороги рабыни, – но это, пожалуй, и все, чем она смогла отвлечь на время мысли от нараставшего в плечах и спине напряжения. Что, если слухи о легионе так и останутся пустыми слухами и вся ее разведывательная операция, разработанная с такой тщательностью, окажется пустой тратой времени? Что тогда подумает о ней Первый консул? А остальные курсоры? Ничего себе дебют, если она, едва выйдя из Академии, первым делом осрамится на весь свет!

Волнение ее все росло, словно стальными обручами стягивая спину и плечи; голова буквально распухла от напряжения и палящего солнца. Может, они свернули куда‑то не туда? Старая тропа, по которой они шли, казалась слишком проторенной, непохожей на заброшенную лесную тропу, но, впрочем, она могла ошибаться. Пора бы им уже увидеть дым лагерных костров. Да и услышать они могли бы что‑нибудь, если они и впрямь так близко, как ей казалось.

Амара совсем уж было собралась окликнуть Фиделиаса, когда мужчина в темных штанах и куртке, в блестящей кирасе и шлеме возник в тени на дороге в каких‑то десяти шагах перед ними. Он появился внезапно и тихо – значит, дело не обошлось без заклинания, и весьма искусного. Это был настоящий великан – почти семи футов роста, на боку его висел тяжелый меч. Он поднял руку в перчатке и скучающим, отстраненным тоном произнес:

– Стой!

Фиделиас прикрикнул на гарганта, и здоровенная скотина, сделав по инерции еще несколько шагов, остановилась. Колеса тяжело груженной телеги тоже замерли, протестующе скрипнув напоследок.

– Утречка доброго, господин, – отозвался несколько нервным и подобострастным тоном Фиделиас, срывая с головы шапку и комкая ее слегка дрожащими руками. – Как поживаете… осень‑то какая славная выдалась!

– Не ту дорогу выбрал, – буркнул великан. Голос его был скучающим, почти сонным, но рука как бы невзначай легла на рукоять меча. – Эта земля недружелюбна к путешественникам. Поворачивай обратно.

– Да, господин, конечно, господин, – забормотал Фиделиас. – Я всего‑то жалкий торговец, странствующий в надежде найти рынок для своего товара. Но неприятности мне не нужны, никак не нужны, господин, мне всего‑то нужно окупить затраты, ведь товар‑то первосортный, пусть и некстати здесь, но самый что ни на есть первосортный… – Фиделиас закатил глаза и потыкал дорожную грязь носком башмака. – Железо. – Он хитро улыбнулся великану. – Ну, как пожелаете, добрый господин. Ухожу, ухожу!

Смуглый великан шагнул вперед:

– Постой, купец.

Фиделиас оглянулся.

– Что, господин? – спросил он. – Неужели вас заинтересовал мой товар?

Здоровяк пожал плечами.

– Сколько руды? – спросил он, остановившись в нескольких шагах от Фиделиаса.

– Почти тонна, добрый господин. Сами видите, мой бедный гаргант едва тянет ее.

Мужчина хмыкнул, разглядывая гарганта, и перевел взгляд вверх, на Амару:

– Кто такая?

– Рабыня моя, добрый господин, – отвечал Фиделиас; в голосе его зазвучали льстивые, заискивающие нотки. – Коли захотите, господин, могу продать и ее. Работящая, искушенная по части шитья и готовки, а уж что касается ночных утех – вы такое долго не забудете. Два льва, выгодная покупка.

– Твоя работящая девка едет верхом, пока ты идешь пешком, купец. Ты поступил бы умнее, разъезжая в одиночку. – Он критически сморщил нос. – И она костлява, как мальчишка. Гони свою скотину за мной.

– Так вы хотите купить мой товар, господин?

Легионер смерил его взглядом:

– Я не буду говорить дважды, купец. Следуй за мной.

Фиделиас уставился на солдата, потом нервно сглотнул.

– Хорошо, хорошо, господин. Мы будем держаться за вами. Пошли, старина. – Дрожащими пальцами он дернул за повод, и огромный гаргант двинулся дальше.

Легионер хмыкнул, повернулся и зашагал по дороге. Отойдя на несколько шагов, он пронзительно свистнул, и в тени по обеим сторонам дороги возникло еще с дюжину вооруженных луками людей – точно так же тихо, как он сам минуту назад.

– Подежурьте здесь до моего возвращения, – бросил им здоровяк. – Задерживайте всех, кто попытается пройти.

– Слушаюсь, господин, – отозвался один из солдат.

Амара присмотрелась к говорившему. Он был одет в точности так же, как первый: бриджи и куртка с преобладанием темно‑зеленого и темно‑коричневого цветов. Кроме того, он был подпоясан черным кушаком – как и первый легионер. Амара огляделась, но ни у кого из других мужчин не было пояса – только у этих двоих. Это стоило запомнить. Рыцари? Возможно. И один из них наверняка сильный заклинатель фурий, если сумел так искусно скрыть от посторонних глаз столько людей.