Город пепла

– Я распоряжусь, чтобы в порту к нашему прибытию был готов корабль. Он доставит меня и тебя в Мериан; там нас встретят и сопроводят до дворца. Отправимся через Благой двор, так дорога будет короче. Если всё пройдёт согласно плану, в их дворце мы будем через полторы недели.

На том и договорились. Я была рада, что мы с Камианом пришли к соглашению. Конечно, в пути нам бы пригодился человек, знающий земли Мериана как свои пять пальцев – коим был Армунд, – но раз мой старый добрый друг так принципиально хочет начать путешествие без него, так тому и быть.

Следующие несколько дней прошли в подготовке к отплытию. Мы готовили план, продумывали ситуации, когда что‑то могло пойти не так, и таким образом складывался запасной вариант действий. Казалось, продумано всё до мельчайших деталей. Я была приятно удивлена стратегическому мышлению Камиана и его готовности защищать страну. Наше сотрудничество приносило плоды, и это не могло меня не радовать: ведь где‑то в душе предполагалось, что наше видение ситуации и мнения насчёт происходящего будут кардинально разниться. Опять же, я прекрасно помнила о его вспыльчивом характере, и готова была погасить искру в тот же миг, как она загорится.

В ночь перед отплытием мне принесли новую одежду. Больше всего порадовал комплект из удобных штанов и лёгкой синей рубахи – в дороге удобное облачение должно было быть на первом месте. Пошитой для меня одежды было столь много, что некоторые вещи даже пришлось оставить во дворце: они элементарно не влезали в дорожную сумку.

Я уже собиралась ложиться спать, предвкушая долгий и полный опасностей путь до Мериана, когда услышала доносящиеся из коридора звуки скрипки.

Мелодия лилась из покоев Камиана.

Никогда не имела привычки стоять под дверью и подслушивать, но сейчас любопытство взяло надо мной верх. Я прислонилась к деревянной поверхности ухом, позволяя медленному печальному звучанию скрипки унести меня в мир воспоминаний из детства. Мы с Камианом были не разлей вода; знали друг друга едва ли не с рождения, ведь наши родители тесно дружили. Также часто были друг у друга в гостях, и в особенности он любил бывать у меня – поскольку это были редкие, но ценные мгновения, позволяющие ему видеть солнечный свет. Его образ из далёкого прошлого кардинально разнился с тем, что я наблюдала сейчас, и это повергало меня в шок. Некогда жизнерадостный мальчик, мечтающий перевернуть мир, каким‑то неведомым образом превратился в депрессивного озлобленного юношу, поддавшемуся своим слабостям.

«Что так изменило Камиана?». Этот вопрос непрерывно вертелся в моей голове, стоило потоку мыслей случайно затронуть его.

Было в этом моменте что‑то… сокровенное. Я могла бы пойти спать, но упорно стояла и слушала скрипку, затаив дыхание.

Минуты шли, а тоскливая мелодия всё не утихала, а наоборот – только крепчала. Отчаянный мотив струился из‑под смычка – роняя невидимые слёзы, разносился меж дворцовых стен. Я поймала себя на мысли, что его звучание не было мне знакомым. Интересно, он сам написал эту музыку? Какие душевные переживания терзали Камиана, когда он сочинял её?

Плавное звучание внезапно надломилось и затихло. Я даже не успела осознать произошедшее, когда из‑за двери послышался его тихий голос и единственное: «Проходи».

Я вздрогнула. Мурашки окатили кожу такой волной, словно меня застали за чем‑то постыдным. Затаив дыхание, я взялась за дверную ручку и чуть потянула на себя дверь, ступая в комнату.

Обстановка, царившая внутри, показалась куда приятней, чем при первом моём появлении: вещи стояли на своих местах, мебель тоже не была сдвинута как попало. Но что бросилось мне в глаза сразу, так это винные бутылки.

Вернее, их отсутствие.

Хозяин комнаты стоял у окна, держа в руке скрипку со смычком.

– Почему не спишь? Что‑то стряслось? – пробормотал он, даже не взглянув в мою сторону. Юноша достал из‑под кровати футляр, неспешно раскрывая его.

– Нет, ничего.

– Тогда что привело тебя ко мне в такой поздний час? Мы с тобой уже всё обсудили. Завтра выдвигаемся в путь.

– Мне не спится.

– Попроси помощницу заварить тебе успокаивающий чай.

– Вообще‑то… Я пришла послушать скрипку.

Камиан неожиданно вскинул голову, поднимая на меня полный изумления взгляд.

– Что? – переспросил он, видимо решив, что ослышался.

– Я пришла послушать скрипку, – вновь повторила, неловко переминаясь с ноги на ногу у порога. – Не знала, что ты играешь. Сыграй ещё, пожалуйста.

Юноша застыл на месте как вкопанный, не веря своим ушам. На его уставшем лице сменилась тысяча эмоций, одна за другой – но вот растерянность прошла, и вместо ответа он кивком указал на диван, приглашая меня сесть. Сам же взял свой музыкальный инструмент и сделал глубокий вдох, готовясь играть. Я не могла не заметить, как задрожали от волнения его руки. И тут комнату наполнило звучание уже другой мелодии, более живой и резвой. Она была не менее красива, звучала куда сильнее предыдущей, но в голову закралась мысль: я ожидала не её. Эта была… фальшивой. Ненастоящей. Мотив же предыдущей мелодии лился из души самого Камиана, повествуя о его переживаниях и боли, о чём‑то… интимно‑личном.

– Сыграй другую, – негромко попросила я, поудобнее устраиваясь на мягкой диванной подушке.

– Какую – «другую»?

– Не эту. Ту, что ты играл до этого.

– Чем тебе эта не угодила?

– Угодила. Но я хочу не эту.

– Ну… хорошо. Раз ты так настаиваешь.

Тонкие длинные пальцы вновь заскользили по грифу с бережным напором – Камиан вновь принялся играть ту самую понравившуюся мне мелодию. Её звучание было плавным и чувственным, ведь он старался выводить мотив без единой фальшивой ноты. Пальцы юноши ловко орудовали смычком.

Стрелки часов перевалили глубоко за полночь, когда сонливость начала одолевать меня. Камиан стоял ко мне спиной, продолжая игру. Встав с кровати, я подошла к нему поближе и коснулась кончиками пальцев широких плеч – друг отреагировал, незамедлительно прерывая мелодию.

– Достаточно. Уже поздно, – пробормотал он негромко, по‑прежнему не поворачиваясь ко мне. – Выдвигаемся рано утром. Тебе нужно отдохнуть.

Не знаю, что именно нашло на меня – возможно, всплеск чувств и нахлынувшие волной воспоминания, – но в следующее мгновение я неловко приобняла его, прижавшись щекой к спине юноши. И буквально ощутила, как под толстой тканью чёрного камзола сердцебиение Камиана участилось.

Собравшись с силами, я прошептала то, в чём не могла признаться себе последние пару дней, проведённых в его компании.

– Я рада… рада, что мы снова начали разговаривать.