Хозяин барин

Как ни странно, парень довольно уверенно указывает местность километрах в сорока от Ярославля к северо‑востоку. Это даже сейчас порядочная глушь, и от Волги полоса чужой земли отделяет, и от дороги на Вологду не близко. При этом он уверенно называет цифры: общая площадь – 37 000 десятин. Это участок длинной около 30 км, а шириной до 15. Довольно немало, но в основном леса и болота. Пахотной земли  670 десятин, из них почти половина, 320, помещичьи. Есть ещё покосы, луга для выпаса, цифр он называть не стал, но признал, что маловато такой земли.

– Получается, Арсений, если я помогу вам добраться в это село, Андреевка, верно? То вы окажетесь в своём поместье?

По лицу дворянина проходит тень. Он медлит несколько секунд, и говорит с явной неохотой:

– Не совсем так. Там сейчас… Там нет ни моего поместья, ни усадьбы, и даже от деревни осталось пять дворов, да и те – там зимой никто не живёт. А ведь у меня 33 двора в Андреевке, а людишек две сотни с половиною, это считая баб. Я решил вам рассказать… Но надеюсь на вашу порядочность. Я ведь вижу – вы человек благородный, хоть и не дворянин. Дело в том… Вы не сомневайтесь, я законный сын Арсеньева Алексея Петровича, дворянин и помещик. Но моя бабушка…

Заметно, что говорить Арсению очень трудно. Кажется, Стругацкие писали, что тайны обычно дело грязное. И вот, кажется, мне предстоит узнать одну.

– Она мне не бабка, а прабабка на самом деле. Она была ведьма. Но, слава Богу, умерла осенью, уже больше полугода прошло. Им ведь перед смертью полагается передать кому‑то своё бремя. Лучше всего девочке, внучке, дочке, правнучке. Иногда и мужчины бывают ведьмаки, но это редкость, это тяжело. Бог её, конечно же, наказал. У неё была только одна дочь, моя бабка. Прожила она двадцать лет, и Бог её прибрал. Осталась только моя мама. И она законно обвенчалась с Арсеньевым Алексеем Петровичем, моим отцом. Это столбовой дворянский род, хотя и обедневший. А Андреевка и всё поместье – это приданое моей мамы. Родился я, а потом они поехали к родным отца погостить, да и сгорели в бане. Там семь человек сгорели тогда. Остался я с бабушкой. Она меня учила, но в основном травкам, так что я кое‑что знаю о травах. А всякому колдовству… Я когда узнал, что этому надо 50 лет учиться… То есть, это если быть как бабушка. А мне, она сказала, 500 лет надо, чтобы научиться самому простому. Ну и конечно же я…

Тут по лицу Арсения пробегает тень – он явно вспомнил ещё что‑то очень неприятное. Я спешу ему на помощь:

– Значит, ведьмаком вы не стали?

– И не мог бы. Не попустил Бог такого искушения. Но дала она мне браслет – двести лет. Вот этот, – и Арсений задирает левый рукав своей широкой рубахи.

Я уже пару раз мельком видел это устройство. Сначала решил, что с его помощью следят за пациентами соответствующего заведения. Потом уже около секунды его наблюдал, и показалось мне, что это сплошной браслет из бронзы. Возможно, старинный. Да, по виду очень похож на бронзовый. Но Арсений куда‑то нажимает, и браслет распадается на двое на шарнире. Протягивает его мне. Да, это не бронза, слишком лёгкий. На поверхности знаки неизвестного языка. Сделан очень аккуратно, похоже, сувенир из Индии, или Вьетнама, или ещё с какого‑то курорта, и не из дешевых.

– А вот ключ, – на длинном шнурке на шее Арсения действительно ключ, небольшой, классического вида. Но вот вместо бородки – полупрозрачный кристалл, похожий на кварц. Выглядит этот ключ так, что я сразу подозреваю в этом кристалле гигабайты памяти.

– Браслет должен быть надет. Вставляете ключ вот сюда, и поворачиваете вот так, – Арсений показывает пол‑оборота по часовой стрелке, – и перемещаетесь вперёд на двести лет. Чтобы вернуться, поворачиваете вот так, – и он показывает против часовой стрелки.

– Получается, вы из какого года прибыли? Из 1820‑го?

– Да. А родился я в 1802‑м.

– Недавно, значит, Наполеона победили?

– Да. Как я жалею, что мне повоевать не довелось! Всё могло бы быть по другому, – и он опять косится на меня – опять неприятная тайна чуть не вылезла.

– Но как же вы мне действие этого браслета покажете? Мы вместе отправимся в прошлое?

– Нет. Только один человек может. Отправляйтесь вы, да поскорее и обратно. Надеюсь, теперь вы согласитесь, что я могу у вас погостить неделю.

Перемещаться из квартиры Арсений не рекомендовал – седьмой этаж, а желательно, чтобы высота в пределах нескольких метров отличалась, браслет корректирует место, но в какой‑то неясной степени, лучше не рисковать. Я живу я юго‑восточной части Королёва, до Лосиного Острова совсем недалеко. Туда мы и отправляемся. Народу немало и здесь, но если отойти от тропинок, место, на котором нас толком не разглядишь, найти несложно. Браслет легко защёлкивается, после чего выглядит сплошным. Только сейчас Арсений снимает и передаёт мне ключ.

Верил ли я Арсению? Не знаю. С одной стороны, я был уверен, что он не врёт. С другой стороны, всё это слишком невероятно, а ведь он может быть и психом. В общем, я собирался попробовать, а уж потом думать. Ключ вошёл в скважину странно – как будто ему поле силовое не давало отклониться. Ладно, пол‑оборота по часовой стрелке…

Кусты вокруг пропали, я стоял на открытом месте. В пяти метрах передо мной – грунтовая дорога. Похоже, отсюда в Москву дрова возят, а возможно, и строевой лес. В двух местах виден конский навоз. Изменилась и погода: вместо безоблачного неба и тридцатиградусной жары переменная облачность и прохладно. Кажется, ниже 20 градусов температура. Я огляделся – никого не видно. И повернул ключ против часовой стрелки.

Видел я немного, но, учитывая одежду Арсения, доказательств для меня достаточно. Я действительно приютил гостя из прошлого. Видимо, мозг постепенно осмысливает новую информацию, а мы тем временем заходим в Чижик и покупаем четыре двухлитровых кока‑колы и четыре Вдохновения. Чего уж мелочиться, на фоне таких событий. Да и в любом случае его ещё четыре дня с лишним предстоит кормить, а кока‑колу он по три литра в день дует.

Теперь, когда впереди ещё четыре дня с Арсением, я нахожу уместным показать ему что‑то новенькое. Для начала он полтора часа режется в дурака с реальными людьми. А затем я показываю ему сериал, «Игру престолов». Он и в наше время всем понравился, а для человека, видящего кино впервые, это просто чудо. На следующий день я уже не уверен, что для Арсения нет ничего лучше кока‑колы – сериал ему не меньше нравится. Даже компьютерные игры на второй план отошли – вечером он одну серию посмотрел, а на следующий день, в субботу, пять серий.

Четыре дня пролетели быстро – сериалы и игры съедают время в любом количестве. В последний день Арсений уже с обеда стал на меня поглядывать как‑то исподлобья. Не хочет домой, как раз третий сезон начал смотреть. Вечером я сам начинаю разговор:

– Арсений, есть причины, по которым мне неудобно вас здесь оставить. В первую очередь это деньги. Я небогат, мне только и хватает пенсии, что на скромную еду, очень редко на новую обувь, ещё реже на одежду. Как ни мало я на вас трачу, даже эти деньги для меня существенны. У нас с вами разная судьба, мы люди из разных эпох. Вам всё равно надо возвращаться, в этом мире вы хорошо устроиться не сможете. Нет смысла тянуть, давайте завтра с утра я отвезу вас в Ярославль, а там…

Барин смотрит на меня затравленным взглядом, и вдруг… Кидается ко мне, но по пути падает и отчётливо стучит лбом в паркет. Бьёт челом, нечто подобное я в фильме про Ивана Васильевича видел. И начинает говорить стоя на коленях: