Хозяин барин

Барину прилично развлекаться охотой. Даже псарню держат под этим предлогом те, кто может себе позволить (не я). Но у меня в деревне только три охотника и одно ружьё. Остальные двое на силки ловят, и есть у них капканы в количестве три. Все они принадлежат одному охотнику, зато другой двух медведей взял на рогатину.

Когда я рассмотрел это ружьё… Ну, я не сильно разбираюсь в оружии, но это… Наверно, запорожцы из подобных пищалей палили во времена Тараса Бульбы. Никаких патронов, порох насыпать надо, и от кремня искра его поджигает. В общем, та ещё техника, дальность порядка десяти шагов. Лук, и то эффективнее. Но, кажется, культура стрельбы из лука здесь утрачена.

Ну вот я и решил… У меня ещё на карте почти 84 тысячи, ещё немного есть наличными. Собирался потратить на одежду и обувь нормальные. Но овладела мной идея купить ружьё. Одежда меня не так напрягает, как скука. Похожу зимой в валенках и тулупе, зато поохочусь с нормальным ружьём. Может, это станет увлечением на всю жизнь. Есть же заядлые охотники, а дичи здесь – очень много.

 

Священник

 

Дело это не такое простое – например, мой смартфон давно разрядился, хоть и был выключен. Одежда… Я в своё время не слишком баловал Арсения, дал ему трусы две штуки, да носков купил три пары, и это всё. Остальная одежда – здешняя. Покупать ружьё в таком виде – проблема.

Но всё‑таки я решился. Прошёл полпути до Ярославля, и впервые после того, как стал помещиком, использовал браслет. Да, теплынь! Вместо примерно 10 градусов здесь около 25! Бабье лето прекрасное, очень тепло. В 19‑м веке так и летом редко бывает, а тут ещё и безветрие. Да, отвык я уже от такого, одет явно чрезмерно.

Мне везёт: в первой же встреченной деревушке есть жительница. Лилия Михайловна, учительница биологии в школе, а теперь на пенсии. Летом здесь ещё и семья с двумя детьми жила, но к сентябрю они уехали. Лилия Михайловна живёт в Ярославле, в трёхкомнатной хрущёвке с дочерью, зятем и двумя внуками. Но старается проводить в деревне около полугода, чтобы меньше стеснять родственников.

Дама охотно разрешает мне зарядить смартфон, угощает чаем с конфетами. Ещё бы она не была такой общительной… Увы, она не только рассказывает о себе, но и меня распрашивает. Приходится мне на ходу придумывать легенду. Мол, там, в лесу, в глуши, обосновались два монаха, скит построили. Я же при них послушником. Сами они в мир не выходят, тем более не общаются с женщинами, а посылают меня. Вот теперь отец Силуан хочет ружьё и патроны, будет охотиться.

Имя я назвал того охотника, который двух медведей копьём завалил. Вот зовут его Силой, и он действительно силач. Нужна ли сила против медведя, ведь зверь всё равно сильнее? А вот нужна. Чтобы хорошо ударить копьём, нужны крепкие руки, нужно твёрдо стоять на земле, ну и спина, пресс – всё работает. Ещё у медведя есть такое неприятное свойство – он редко быстро умирает, даже если его проткнуть насквозь. Приходится его держать на дистанции тем же копьём – шкура упирается в перекладину, которая и отличает рогатину от простого копья. А потом ещё и добивать – а чем? Да простым ножом. Правда, довольно большим. Ножом резать медведя, который одним ударом может полбашки снести. Неудивительно, что в эту эпоху русские солдаты считаются специалистами по ближнему штыковому бою. После драки с медведем человек смотрится хилым.

Лилия Михайловна позволяет мне выйти в интернет с её ноутбука. Оказывается, ружей на рынке немало, есть и такие, которые мне по карману. Но нужен охотничий билет, или разрешение. А у меня нет паспорта, я никто, меня не существует. Получить посылку я тоже не смогу без документов.

Начинаю искать на авито. Есть неплохой вариант, но мужик живёт в Удмуртии. Если только попросить Лилию Михайловну, и она получит посылку… Тем временем хозяйка около получаса говорила по телефону со своей знакомой, и как раз о ружье. Муж этой знакомой, Розы Марковны, умер, и осталось ружьё, патроны, ещё что‑то. Но мне его охотничья одежда не подойдёт, ростом не вышел. А вот ружьё Роза Марковна готова продать за 75 000. Аналогичное в магазине стоит 73 800.

Звоню Розе уже со своего телефона:

– Как же так, Роза Марковна?

– Там патронов более двух сотен, всё вместе будет под 80 тысяч.

– Но ведь ружьё изнашивается, и ствол, и затвор. Определить степень износа трудно, проще просто новое купить. Но отец Силуан в магазин не пойдёт, а у меня нет разрешения…

Но Роза Марковна оказывается крепким орешком, и мне удаётся выторговать только пять тысяч.

До Ярославля, а Роза Марковна живёт на его окраине в частном доме, я не дойду раньше семи вечера. И куда мне ночью? Но обе дамы с цветочными именами считают, что я могу у Розы заночевать. Ей уже за шестьдесят, так что мне, почти монаху, соблазна не будет.

Я собирался просто зарядить смартфон и поискать в интернете варианты, а события стали развиваться быстро. Ладно, нет смысла тянуть, И в половине седьмого вечера, ещё засветло, я уже в доме Розы Марковны, большом, но за последние годы явно запущенном. Хозяйка не так приветлива, как Лилия Михайловна, смотрит насторожённо. Но ружьё показывает, как и патроны. По виду ружьё почти новое, и выглядит шикарно. Убедившись, что патроны как раз подходят, я перевожу согласованную сумму. Неплохо бы меня ужином покормить, да показать мне, где буду спать, но Роза, кажется, чего‑то ждёт. И точно – стук в дверь. Участкового позвала?

Нет, заходит бородатый поп в рясе, лет под полтинник, но плечистый и выше меня теперешнего на голову. Поп улыбается, протягивает мне руку:

– Отец Михаил, священник храма Новомучеников, это здесь неподалёку. Мне Роза Марковна о вас какие‑то невероятные вещи рассказала. Скит, монахи, чуть ли не святые. Хотелось бы понять, кто это благословил. Или они не православные? Тогда кто?

– Отец Михаил, вам я готов исповедоваться, тогда всё и расскажу. Но вы понимаете, что дело это тайное. Что касается скита – так ведь я связан клятвой, и как ни интересно всё это Розе Марковне, ей рассказать не могу.

– Гм… Ну хорошо… У меня дома матушка и дети, там покоя не будет. А пойдёмте в храм, идти, правда, не совсем близко, но, я так понимаю, дело того стоит?

Часть пути оказалась без освещения, а уже стемнело, сентябрь. Но поп хорошо знает дорогу, а я шёл за ним. Пришлось ему отпирать и калитку, и дверь в храм, ещё и внутри одну дверь, чтобы достать крест и Евангелие. Зато у меня настоящая исповедь.

Священнику я не плету про скит, а рассказываю правду об Арсении, браслете двести лет и обмене телами и судьбами. Когда говоришь всё это вслух, звучит нелепо, даже не сказка, а бред какой‑то. Как отнесётся к этому священник?

Но отец Михаил лишь крестится и бормочет: «Чудны дела Твои, Господи…», после чего отпускает мне грехи.

– Значит вы, получается, причащались ещё в июне? После такой исповеди не грех и причаститься, но сегодня понедельник, а я здесь только по воскресеньям литургию служу. А приходите‑ка вы в субботу, переночуете, причаститесь, и назад. Или вы хотите к другому священнику? Тогда можно и завтра.

– Отец Михаил, при моих обстоятельствах к другому священнику? Давайте я уж к вам приду в следующую субботу.