Хроники летописцев: Настоящее

Шут снова поднес к губам флейту. На этот раз из нее вырвалась детская озорная мелодия. В воздухе снова появились пузырьки. Только теперь они не пытались куда‑то проникнуть, а парили недалеко от стен. Тут нитей было меньше. Шут взглянул на меня и дал знак следовать за ним. Слова о равновесии и концентрации стали предельно ясны. Он довольно легко привычными движениями переступал с одного пузырька на другой, не забывая уворачиваться от опасных витающих сплетений. Легкость, с которой он это делал, вызывала чувство зависти и давала понять: его ничто не остановит. Именно уверенность разжигала огонь интереса. Собственно говоря, ради чего он готов так рисковать? К чему это приведет? Что дальше? Какие тайны хранит разыскиваемое им «нечто»? И самое главное – чем все закончится?

Выбора не оставалось, так что я последовала примеру Шута. По крайней мере, попыталась. На удивление это походило на прыжки по камням. Поначалу я испугалась, что от прикосновения пузырек лопнет. Однако поверхность оказалась весьма крепкой. Вот это уровень чародейства!

Веселая мелодия создавала атмосферу игры. Правда, в какой‑то момент чувство равновесия решило напомнить, что игра‑то смертельная. Потеряв его, я начала падать, рискуя встретиться лицом с землей. По счастливой случайности или по воле Шута – так или иначе – удалось ухватиться за ближайшие спасительные пузырьки. Мимо носа, ужасая до мурашек и холодного пота, медленно извиваясь, как змея, пролетела тонкая черная нить. Кое‑как восстановив равновесие, я неуклюже продолжила свой путь.

Пузырьки, на которые я опиралась, приподнялись и полетели дальше от стены, где нитей было поменьше. Там показалась едва заметная дыра – вероятность успешного маневра по восстановлению равновесия оказалась больше. Мне с трудом удалось встать на обе ноги.

– Большое спасибо, – только и оставалось сказать.

Шут никак не отреагировал. Мы были даже не на полпути, а он уже вымотался: лицо побледнело, на лбу выступил пот, руки затекли от долгой игры на флейте. Его чары вот‑вот закончатся.

– Эй, может, стоит передохнуть? – Взгляд уцепился за окно.

На общем фоне его было сложно заметить. Как и все остальные, оно проваливалось в кромешную тьму. Тем не менее окно дружелюбно распахивало створки. К тому же было абсолютно целым – шанс получить рану в такой неподходящий момент был на минимуме.

В знак согласия Шут коротко кивнул и ловко преодолел небольшое расстояние – нужно было лишь немного продвинуться вперед. В этот момент он больше походил на маленького мальчика, который придумал увлекательную забаву для себя самого. Достигнув цели, Шут плюхнулся на победное ложе.

Я постаралась не отставать, но парящие вокруг нити пугали неизвестностью.

Узкий прогнивший подоконник позволил, может, и преждевременно, вздохнуть спокойно. Возможность перевести дух показалась глотком воздуха для утопающего. Она давала надежду и прибавляла сил, которые так необходимы для продолжения борьбы за свою жизнь. Ведь одно неправильное решение – и тебя затянет в пучину безысходности и отчаяния. Самое главное – не исчерпать лимит веры в собственные силы.

Маленькая передышка позволила лучше рассмотреть нового знакомого. Я наконец поняла, что напоминали его волосы – лучи солнца. Хотя они были крепко связаны на затылке шнурком, сразу становилось понятно: волосы весьма непослушны. Они выдавали непокорность и желание следовать только своим правилам. Скорее всего, это удавалось в редких случаях. Особенно «вредные» пряди выпадали то тут, то там. Выражение лица походило на неудобную маску. Интересно, это из‑за отсутствия привычки выражать чувства? Или наоборот, они просто не успевали сменять друг друга?

И все же волосы никак не вязались со всем остальным, тем более с серыми глазами. Они существовали словно отдельно и вместе – причем одновременно.

По блестящим переливам на темной ткани зачарованной нити, которой было на порядок больше, чем обычно у других странствующих, сразу становилось понятно: он принадлежит к знатному роду. И даже витиеватые узоры было сложно разглядеть – такого же цвета, как и нити, парящие вокруг. От этого мурашки пускались в бешеный пляс.

– Что будем делать?

Нечто в глубине комнат свалилось набок, привлекая внимание. Медленно прокатилось по какой‑то поверхности, давая понять: нам не почудилось. И, как очевидный итог, глухо упало на пол. Напряжение медленной волной разлилось по телу.

– Главное – попасть на чердак.

– Что мы вообще ищем?

В чисто голубом небе прямо над домом повисла маленькая серая тучка. Когда‑то она предвещала, что над этим местом скоро начнется дождь, который смоет пыль и напитает влагой землю. Ворвется прохладой в открытое окно и принесет что‑то новое. Так подсказывало неизвестное чувство, стоило лишь проследить за задумчивым взглядом Шута.

– Кое‑что очень важное и опасное. Попади оно не в те руки, и случится страшное.

Он врал. Хотя эта ложь была какой‑то не такой. Шут и сам готов был в нее поверить. В нем теплилась надежда. Большая надежда, что это поможет сделать что‑то важное. И ложь совсем не обидная. Во мне крепло чувство, что я в начале очень интересной истории. И ее конец я обязательно увижу собственными глазами. Во мне зажегся маленький, но мощный огонек, открылось второе дыхание. Осталось преодолеть один этаж из трех.

– Хотя бы как оно выглядит?

– Узнаешь, когда увидишь. – Шут широко улыбнулся. – На чердаке способ не остаться тут навсегда. Начнем.

Он глубоко вздохнул, поток кристально чистой воды снова обрушился видением, и заиграла новая мелодия.

 

Сквозь время

 

Спокойствие окутало мягким пушистым одеялом. Стало так хорошо, как когда лег в кровать, а за окном развлекается непогода.

Из флейты вырвался маленький пузырек. Он отлетел на расстояние вытянутой руки и начал увеличиваться.

– Постой. Прежде чем пойдем на очередное самоубийство, объясни хоть, как действовать?

Он посмотрел так, будто я задала вопрос, ответ на который даже озвучивать – лишняя трата времени.

– Кхм. Начнем с того, что все эти временные линии связаны с тем, из‑за кого или чего они здесь появились. – Шут взмахнул флейтой, как учитель указкой. Пузырь приблизился. – Поэтому сам паук, как маяк, служит ориентиром. Чтобы его найти, нужно двигаться в правильном направлении, поскольку линии постоянно меняют расположение. Из вполне достоверных источников мне известно: какая‑то заимствованная часть будет работать как компас, ибо стремится вернуться в свое время. Паук хоть и существует одновременно во всех временных реальностях, натянутых на нитях, в каждой он разный: где‑то сильнее, где‑то слабее, больше или меньше. Так что сначала позаимствуем пару волосков у того, кто на чердаке. А дальше по обстоятельствам. Нам пора, прыгай в пузырь.

Что ж, если суждено наблюдать за тем, как он медленно теряет рассудок, ничего не поделаешь. В глубине души я все же понадеялась на благополучный исход. Не давая себе возможности передумать, я прыгнула. Напомнило прыжок в воду. Внутри оказалось довольно удобно. От стенок веяло прохладой. Не успела я и глаз открыть, как пузырь пошатнулся.