Иридий. Про них шептался Космос
Я смотрю на паренька в проулке и складываю два пальца на груди.
«Как его зовут?»
Парень вновь крутит рукой, изображая воронку. Значит, он может сказать имя только лично.
Оглянувшись на Бака, все еще раздающего автографы, я осторожно снимаю блокировку дверей летмаша и выхожу на улицу.
Нет, нет! Я не буду рисковать и заходить в темный переулок. Я остановлюсь в трех шагах, на освещенной улице и попрошу незнакомца крикнуть имя.
Риск минимален.
Еще раз оглянувшись по сторонам, я делаю парочку торопливых шагов по направлению к проулку, но, когда до фигуры в капюшоне остается не больше десяти шагов, останавливаюсь.
Касаюсь двумя пальцами груди: «Как его зовут?»
Фигура едва заметно вздрагивает, словно… Он что, смеется? А в следующий момент незнакомец снимает капюшон, и я понимаю, как ошиблась.
Это был не парень, это был мой герой.
– Май? – Слова рвутся из моего горла, прежде я успеваю сообразить, что стою посреди оживленной улицы.
Жест рукой – «следуй за мной», и фигура растворяется в темноте переулка.
Нет, я не пошла следом. Я побежала, невзирая на высоту каблуков и ноющую от боли ногу. Потому что встретить Май – это все равно что… что… Не знаю даже, с чем сравнить!
Забежав в переулок, я притормаживаю, боясь оступиться среди кучи типичного для улиц хлама. И куда только роботы‑уборщики смотрят?
Слышится негромкий щелчок откуда‑то сбоку, и раздается простуженный голос:
– Надо быть полной идиоткой, чтобы пойти следом…
Я медленно оборачиваюсь и щурю глаза, надеясь сквозь темноту разглядеть заманившего меня сюда человека.
Криво остриженные давно не мытые светло‑русые волосы, экзотический разрез глаз медового цвета и приметный рваный шрам, идущий от левой губы до середины щеки.
Да, это определенно она.
Встретить Май здесь так же неожиданно, как увидеть в ее руках пушку, направленную четко мне в грудь.
– Я могла убить тебя четыре раза, – с укором говорит она и криво улыбается краешком губ. – Ты совсем не думаешь о своей безопасности.
– Я обязана тебе жизнью, – улыбаюсь я в ответ, ни капли не смущаясь пистолета. – Будет справедливо, если ты заберешь долг.
Май насмешливо фыркает и опускает ствол.
– Меня всегда коробила твоя патетика, – морщится она. – Ведешь себя как размазня.
Я снова улыбаюсь, раскрываю руки для объятий и делаю шаг навстречу.
– Во‑у! – отпрыгивает она в сторону. – Ты чего это задумала? Знаешь же, как я отношусь к нежностям.
Я покаянно опускаю голову и улыбаюсь.
Май всегда любила казаться бесчувственной колючкой, не склонной к привязанностям. Этаким агрессивным ежиком, казалось бы, неспособным ни к кому хорошо относиться. Возможно, это ошибочное мнение о ней Бурого и других охранников завода и спасло всех нас тогда.
Воспоминания приходят неожиданно. Я столько раз пыталась вычеркнуть из памяти все случившееся, но есть в жизни вещи, о которых невозможно забыть.
– Ой, ну хорош! – морщится Май, скорее почувствовав, чем заметив, что мои глаза немного увлажнились. – Смотришь на меня с таким обожанием, как брошенный у дороги щенок. Бе‑е, аж тошно!
Она права. Я никогда не была сентиментальной. И сегодня не тот день, когда надо начинать.
– Май, тебе что‑то нужно? – обеспокоенно спрашиваю я. – Деньги, укрытие, связи… Любая помощь! Только скажи, что мне сделать?
Она отмахивается от моих слов, как от назойливых мушек, просыпающихся на Церере каждый сезон.
– Ты лучше о себе подумай, – простуженно ворчит Май. – Знаешь Борова? – уточняет она и, дождавшись моего кивка, продолжает: – Один из его ребят болтал про нападение на тебя. Сказал, что улицы в очередной раз спасли богатенькую подстилку, и никто об этом даже не узнает.
Взволнованно оглянувшись в сторону освещенной улицы, я с запозданием думаю о Баке. Надо было предупредить его… Но кто же знал, что я встречу Май!
– Знаешь, кого мне надо поблагодарить? – Она отрицательно качает головой, и тогда я решаюсь на новый вопрос: – Знаешь, кто такой Душитель?
Май молчит и только пристально смотрит мне в глаза, не мигая.
На улицах Май знают и уважают. С ней считаются даже серьезные ребятки, потому что за хрупкими плечами невысокой девушки стоим все мы. Те, за кем она вернулась, хотя не должна была этого делать. Те, кого она спасла. Те, кто обязан ей жизнью.
– Я рада, что ты не с нами, – неожиданно признается она. – Улицы не для тебя…
Смущенно улыбнувшись, я киваю.
Конечно, улицы не для меня! Я родилась в другом мире, воспитывалась совершенно в другой среде, и тот образ жизни, который ведет Май и другие ребята… Мне его просто не понять.
– Окс! – Грозный оклик Бака не сулит ничего хорошего.
Я виновато вжимаю голову в плечи, завидев крупную фигуру любимого мужчины, торопливо идущего к нам.
– Найми себе охрану, – советует Май.
– Мне не нужна охрана, у меня есть Бак! – шутливо отзываюсь я. И внутренне сжимаюсь от предчувствия нагоняя, который устроит мне перепуганный моим отсутствием мужчина.
Май хватает меня за локоть и медленно повторяет:
– Тебе нужна охрана. – И, помолчав секунду, хрипло добавляет: – Кое‑кто многое поставил на это дело. И ему невыгодно, чтобы ты дала показания…
Она резко отстраняется и срывается с места, чтобы тут же затеряться среди контейнеров и запутанного лабиринта проулков.
– Окс! – Сердитый Бак хватает меня за плечи и рывком поворачивает лицом к себе. – Ты же сказала, что посидишь в летмаше!
Я виновато опускаю голову и тяжело вздыхаю. А что еще делать?
– Мы летим домой! – рычит взбешенный Бак и, взяв меня за локоть, выводит из темноты проулка.
Обратная аннигиляция, как же все плохо вышло…
Глава 5
