Иридий. Про них шептался Космос

В итоге разговор заканчивается уже глубоким вечером. Распрощавшись с мамуликом, я торопливо блокирую браслет связи и иду в спальню.

Бак уже давно лег в постель, но упрямо борется с накатывающим сном, ожидая, когда я приду.

– Как пообщались? – осторожно спрашивает он.

Сняв с себя колье из бриллиантов и стянув через голову платье, я бросаю все на пол и ложусь рядом с любимым мужчиной.

– Мама клятвенно обещала прилететь ближайшим рейсом к нам на Цереру, – радую я любимого.

– Где она сейчас? – тут же интересуется Бак.

– Судя по ее путаным рассказам, на Каппе, – тихо говорю я, любуясь чертами его лица.

Бак поворачивается на бок и прижимает меня к себе.

– Судя по ее финансовым возможностям, купить билет она сможет только на тихоходный крейсер класса джи, поэтому когда она переступит порог этого дома, у нее уже будет внук, – смеется он, поглаживая меня по голой спине.

Я замираю от неожиданной мысли. Внук?

Церера была одной из самых густонаселенных планет человеческой колонии, поэтому еще три века назад власти выдали запрет на всех детей, рожденных вне брака. Каждой девушке в возрасте двенадцати лет вживлялся особый чип, который препятствовал зачатию, но при оформлении официального союза чип удалялся за ненадобностью.

– Бак, – я осторожно касаюсь его щеки и глажу кончиками пальцев проступившую щетину. – С детьми придется подождать…

Он шумно вздыхает и прижимает меня к себе.

– Окс, у тебя паранойя, – горячо шепчет он в надежде разубедить меня. – Прошло столько лет. У тебя другая внешность, другое имя… Расслабься, они больше не ищут тебя.

– Еще один год, Бак, – категорично говорю я. – Мы подождем, пока мне не исполнится двадцать пять.

Бак недовольно сверкает глазами и целует меня в шею.

– Ну, хотя бы завтра оформимся, – со вздохом облегчения произносит он.

Я замираю в крепких объятиях, слушая его ровное дыхание.

– Как много тех, с кем можно лечь в кровать… – сонно шепчет Бак.

– Как мало тех, с кем хочется проснуться… – шепчу ему в ответ и счастливо улыбаюсь.

Это наш особый ритуал для двоих.

Начиная с двенадцати лет у меня по определенным причинам сбились фазы сна и бодрствования, но, несмотря на долгий период «хорошей» жизни, нормальный сон так и не восстановился.

Я ложилась вместе с Баком, мы тихонько обсуждали минувший день, а после он засыпал, и я мышкой покидала постель. Уходила в соседнюю комнату, чтобы, вернувшись под утро, заснуть и проснуться вместе с любимым мужчиной.

Дождавшись, когда Бак окончательно провалится в сон, я еще некоторое время лежу рядом с ним и, наконец насладившись теплом объятий, шустро встаю.

Прихватив из гардероба халатик, накидываю на плечи холодящий кожу шелк, сделанный по земным технологиям, и иду в соседнюю комнату.

Нажав пару едва приметных пружин, я кладу ладонь на сканер и ввожу код от сейфа. Система безопасности убирает одну из панелей и автоматически открывает металлическую дверцу тайника.

Взяв запрятанный в глубине медицинский пистолетик для инъекций, я вставляю голубоватую капсулу, перекидываю свои рыжие волосы на левое плечо и делаю привычный укол в шею в место роста волос.

Тихий щелчок, секундная вспышка боли, и можно возвращать все обратно в сейф. Активировав систему, я наливаю себе зеленого чая, подхватываю в руки планшет и устраиваюсь на диване.

Посмотрим, что еще напридумывали обо мне таблоиды.

Тихий непонятный шум заставляет настороженно замереть и оглядеться. Наверное, кому‑то покажется странным, что в доме, нашпигованном электроникой, меня смутил какой‑то щелчок, но в том‑то и дело! Раньше я ничего подобного не слышала.

Щелчок повторяется, но теперь я обеспокоена настолько, что откладываю планшет и встаю. На ходу поправив полы коротенького халата, я покрепче затягиваю узел и иду в сторону небольшого табло.

– Активировать данные системы безопасности дома, – трусливо шепчу я и вздрагиваю, едва на экране появляется проекция нашего дома и четверо бегущих по дорожке красных силуэтов.

– Код три! – в панике кричу я и несусь в спальню к спящему Баку.

Большой взрыв! Кто это пожаловал к нам посреди ночи?

А ведь Май предупреждала…

– Бак! – врываясь в спальню, кричу я. – Бак, просыпайся!

Он не реагирует, оставаясь лежать на белых простынях.

– Бак! – трясу я его за руку и вдруг вдыхаю что‑то необычно горькое.

Закашлявшись, я вытираю набежавшие слезы, задерживаю дыхание и продолжаю тормошить любимого мужчину.

Взрыв оглушает меня на пару секунд, а взрывная волна кидает вперед. Перекувырнувшись через распростертое тело Бака, я слетаю с кровати и больно бьюсь головой о пол.

Судорожно набрав в легкие воздух, вновь закашливаюсь от непонятного горького дыма, стелящегося по полу спальни, и пытаюсь подняться на четвереньки.

В спальню врываются трое черных силуэтов с прозрачными масками на лицах.

– Вижу первый объект, – говорит один из них, пока двое других рассредотачиваются по комнате.

Обогнувший кровать мужчина направляет на меня боевой бластер.

– Вижу женщину, – рапортует он товарищам. – Еще дышит.

Не прекращая кашлять, я поднимаю голову и испуганно смотрю на незнакомца.

– Пристрели, – звучит бездушная команда.

Я сажусь на колени и с неописуемым ужасом смотрю в лицо своей смерти. Вселенная, неужели ты спасла меня от Душителя только для того, чтобы меня вот так легко пристрелили после?

– Идиоты! – рявкает четвертый, едва различимый в темноте мужчина. – Все должно быть естественно.

Тот, что держит меня на мушке бластера, кивает в сторону кровати.

– Залезай, – приказывает он.

Кашляя и задыхаясь от жгучей смеси дыма, обжигающего легкие, я с трудом поднимаюсь и заползаю на кровать.

«Бак!» – мысленно зову я любимого мужчину и тянусь к нему изо всех сил. Касаюсь пальцев теплой руки и крепко сжимаю. Теперь я не одна!

В глубине души все еще живет вера в то, что вот сейчас он откроет глаза и прекратит притворяться спящим. Я верю, что произойдет что‑то, и мы останемся в живых. Верю, несмотря на постепенно заполняющий сознание туман…

– Рокси Тайлз! – зовет меня кто‑то, энергично потряхивая за плечи. – Открывай глаза! Давай!

Я делаю судорожный вдох на этот раз чистого воздуха и испуганно повинуюсь.