Избранник Судьбы. Цикл книг: «Эйриния». Серия: «Марк и Афин». Том IV

«Тем временем в своей темнице, находившейся на первом этаже Дворца местного Правителя, капитан Арад, по натуре гордая и упрямая крыса, «страдал и невыносимо мучился от пыток». Их ему устроил молодой стражник по имени Фес, которому в голову почему‑то взбрело, что он просто обязан выходить раненого Узника.

 

«Ой, простите, здесь вам не дует?

– А тут не болит?!

– Подушечку подложить?!

– Повязку сменить?!

– А еда не слишком горячая?! Я могу подуть.

– Если нет сил есть, могу покормить вас из ложечки».

Крутился и вертелся вокруг серо‑пестрого кудрявого рослого крыса в возрасте молодой мышонок. На вид еще совсем юнец, но с таким заботливым сердцем, что даст фору любой нянечке.

Мужчина обладал темно‑синими глазами, толстым хвостом и сложным характером. Сейчас он казался уже не таким суровым, как обычно. И на то были причины.

 

– Да лучше бы я сдох, – хрипел себе под нос страдалец, бессильно терпя все «муки» заботы, которыми опутал его среднего роста молодой паренек, светло‑песчаного окраса, с короткой стрижкой и голубыми глазами».

 

– Вот именно, Арад сейчас невыносимо страдает, а мы тут лясы точим.

– Нужно напасть прямо здесь посреди Ишпы, взять Цикаля в плен и дело с концом! Пусть выменяет свою шкуру за жизнь нашего капитана.

– Вы только послушайте себя! Кнур, Анум – вроде взрослые, бывалые моряки, а готовы кинуться на рожон, словно дети! Уж от кого, но от вас я подобного не ожидал. Понимаю, Афин с Марком, но вы?! – упрекнул их крыс.

– Ну‑у, все‑е‑е, Зеб снова строит из себя умника.

– Надо бы макнуть штурмана в студеную водицу.

– Если найдете такую здесь, посреди пустыни, скажете, я сам с удовольствием в неё окунусь. А пока, пошевеливайтесь, горе‑стратеги – продолжаем слежку.

– Угу, – согласились с ним боцман и повар, хотя и горели желанием поскорее намять бока фальшивому Мурзе.

 

Средних лет мышь, дымчато‑голубого окраса, с глазами цвета медарийской руды, полными алчности и надменности, даже и не подозревал, что за ним ведется слежка. Он мило прогуливался по Ишпе, слоняясь взад и вперед по Базару без видимой цели.

Разодетый в белоснежную рубаху‑канди, шаровары и кафтан нежно‑голубого цвета, Мурза казался здесь, посреди торговцев и мастеровых разных мастей, таким же лишним, как мозоль на пятке.

 

Наконец, после десятого обхода Торговой Площади, Правитель Ишпы, он же Наместник Цикаль, стиснув зубы и собрав всю волю в кулак, направился прямиком на север городка. В место, которое в здравом уме никто из жителей не посещал, боясь даже приблизиться к так называемой «Площади Красного Шатра».

И совсем не зря.

 

– Постойте! Не может быть! Он что – все‑таки решился пойти на это?! – перехватило дух у членов команды «Отчаянного», когда, следуя за Цикалем, они вскоре вышли к пустырю, вокруг которого не было ни одной «постройки».

 

Посреди бархана гордо возвышался средних размеров шатер, полностью выполненный из красной материи. В округе было ни души. Место казалось гиблым и что‑то зловещее веяло в воздухе.

 

– Ждите меня здесь, я скоро, – оставил Мурза свою охрану в еринах тридцати от шатра, и проглотив ком в горле, направился прямиком к нему.

 

С каждым шагом его сердце сжималось, а Свита, состоящая из более чем десяти бравых Ифа – младший чин стражников, под руководством одного командира – Муфа, с ужасом провожала своего Господина в последний путь.

 

Основным оружием блюстителей порядка служили длинные, выше роста мышей копья, на конце которых располагается наконечник в виде стрелы, а чуть ниже – один изогнутый крюк.

Несмотря на всю свою неуклюжесть данного вида оружия, которое всегда приходится держать двумя руками, солдат Ишпы с первых дней службы обучают обращению с копьем. Они быстро достигают мастерства владения им, на зависть северным мышам, которые больше предпочитали клинки ближнего боя – мечи.

Короткие клинки в Бессарии вовсе не вытеснены древковым оружием, как может показаться с первого взгляда. Изогнутые на концах мечи, именуемые саблями – более короткие и грациозные, нежели тесаки – являются неотъемленной частью гардероба знати и вельмож. Некогда, подобными атрибутами роскоши, местные Власти награждали особо отличившихся солдат, которые проявили себя на службе

 

Сам не свой, с ватными ногами и помутневшим взором, Цикаль вскоре достигает намеченной Цели. Сделав последнее усилие над собой, он переступает порог «Гостеприимного Дома».

 

Как‑то резко ветер, что играл небольшим флажком на шпиле стих. Издалека могло показаться, будто некое Красное Чудище поглотило Мурзу, дабы переварить без остатка.

 

Замерли в томительном ожидании все Ифа.

Приросли к месту наблюдавшие из‑за угла ближайшего шатра трое моряков.

Прошла всего минута с момента исчезновения Цикаля.

Минута, показавшаяся вечностью не только для тех, кто был снаружи, но и внутри.

 

По истечению «срока невозврата» из шатра, сам не свой, выходит Правитель Ишпы. Со лба струился пот ручьем. Несчастного всего трясло. На лице запечатлелся немой ужас, а глаза и вовсе казались стеклянными. Мурза почти не дышал, побледнев до состояния поганки.

 

– Он все‑таки сделал это, – прохрипел Анум, у которого, как и у его друзей, в горле пересохло и дыхание перехватило.

– Простите нас капитан, мы сделали всё, что могли, – прошептал печально Зеб, опуская взгляд.