Как (пере)воспитать злодея за 10 дней
Оправив платье, я произнесла:
– Желания бывают неподконтрольными нам и мимолетными, как дуновение ветра, Áш’тайрин’Рэнáр. Так и мои чувства к вам вообще ничего не значат. Они как приходят, так и уходят, не оставляя после себя даже эфемерных воспоминаний. Поэтому не думайте о том, что я лягу в вашу постель! Лучше подумайте о том, что нам стоит начать сотрудничать!
В тот момент я целиком и полностью верила в правдивость своих слов…
Глава 10. Пакт о перемирии, или о скуке мне лучше и не мечтать
На это Рэнар ничего не сказал, будто вообще не слышал моих слов.
И больше в тот день мы не разговаривали. Всю дорогу до дома молчали, мужчина даже не посмотрел на меня ни разу, словно я внезапно перестала для него существовать. И меня всё это устраивало, я хотела разобраться в себе и забыть о чувствах, что испытала. Лишь когда мы уже поднялись на третий этаж его особняка, он обронил: «Обед и ужин тебе принесут. Сегодня мы никуда больше не поедем». И, не дожидаясь никакого ответа, ушел в свою комнату.
Приняв душ и отстирав платье, оставшуюся часть дня я провела в раздумьях. То лежа на кровати, глядя в потолок. То сидела на балконе и смотрела на сад, город за верхушками деревьев, прислушиваясь к пению птиц и ритму города.
Думала я тогда, конечно же, как и всё это время до этого, как мне быть и поступить. Как вести себя с Рэнаром. Ведь все мои идеи с оглушительным треском проваливались. Возвращаться к «соблазнению» тоже не хотелось – уверена, с его‑то красотой и родословной он сам соблазнил вагон и маленькую тележку глупых и наивных девиц и прекрасно всё понимает. Поэтому шансов у меня нет не то что одурманить его, опутать «сетями любви», но и тем более заставить делать так, как мне надо.
Из‑за того, что прошлую ночь я спала плохо, то легла пораньше… И вновь меня разбудили наглые «коты» в виде пары ушастых Рэнаров, которые меня заставляли вставать. На этот раз потому, что они некроманта куда‑то уронили и требовали срочно привести им ещё.
Очередной рассвет я встретила на балконе, правда, со стаканом воды. И восторга от восходящего солнца и распускающихся цветов не испытала.
Когда же мужчина опять в одних брюках, заспанный вышел на свой балкон, я сначала отвернулась, делая вид, что его не заметила, потом смогла натянуть дежурную улыбку на лицо и, придерживаясь новой стратегии, сладко пропела:
– Доброе утро!
– Доброе, – ответил принц спокойно, облокотился о перила, но через мгновение распрямился. – Надо поговорить.
– Как желаете! – кивнула, опять «искрясь» дружелюбием.
– Лучше разговаривай как обычно. Чересчур радостные и бодрые по утрам меня жутко бесят.
Улыбка вмиг «стекла» с моего лица, и я буркнула:
– А у вас, вообще, бывает хорошее настроение? Или вас всё бесит?
– Скажем так, меня много что раздражает. И я всегда был таким. Так что не принимай на свой счет… – пригладив ладонью волосы, Рэнар посмотрел на простирающийся внизу шикарный сад. – У тебя есть полчаса собраться, завтракать поедем в ресторан, у меня там назначена встреча. Перед ней мы успеем поговорить.
Мужчина направился обратно в комнату, а я зачарованная тем, как мышцы перекатываются под темно‑золотой кожей, любоваться издалека мне ведь никто не запрещал, едва успела опомниться:
– А мы успеем в магазин? Мне быстро…
– Потом сходишь, – он отмахнулся и скрылся за дверью. А я вздохнула. Сиреневое платье ещё сохло. Значит, мне придется надевать бордовое. Ну что же, проверю заодно несостоятельность плана по охмурению.
Поскольку часов у меня больше не было, я сразу пошла собираться и долго не разглядывала себя в зеркале. Исправить непоправимое было невозможно, а так хоть не шибко сильно покраснела, пока одевалась.
К развратному платью добавился легкий и ненавязчивый макияж, волосы оставила распущенными, чтобы прикрыть хотя бы что‑то.
Когда я только села в кресло, дверь широко распахнулась.
Мужчина открыл рот, чтобы что‑то сказать, и застыл. Его глаза как‑то странно потемнели. А когда я поднялась, он мрачным тоном изрек:
– Решила всё‑таки последовать моему плану?
– На войне, как говорится, все средства хороши, – я беззаботно повела плечами, внутри же сгорала от стыда под его пристальным взглядом.
– Хорошее выражение, я запомню, – сверкнув белоснежными зубами, он хмыкнул. – То есть, ты считаешь, мы находимся в состоянии войны?
– Не исключаю этого. Вы мне не рады. Я тоже не рада тут находиться. Вы хотите, чтобы я исчезла. Я – убраться с этой планеты. Цели, как можно заметить, едины, вот только для их достижения у нас разные пути.
– Верно. Разные. Именно поэтому я и решил поговорить. Выяснить всё, чтобы ты мне не мешалась… – увидев, что я открыла рот, он покачал головой. – Узнаем друг друга получше, может, и выйдет что‑то, а наши… пути пересекутся и приведут к общей цели.
– Спасибо, – пробормотала я, ожидая от него какого‑то подвоха.
– Но первым делом… В магазин, – он протянул руку и подождал, когда я робко вложу свою ладошку в его большую ладонь. – Только быстро. Договорились?
– Спасибо! – я не верила своим ушам! Рэнар готов к диалогу и вроде как даже хочет мне помочь!
И от таких новостей я, конечно же, напрочь забыла взять с собой рюкзак, что поставила у кресла. Однако, когда я сказала об этом мужчине и захотела вернуться, он не отпустил меня, сказав: «Я заплачỳ». Настроение взмыло в небеса. Потому что это был очередной хороший знак о том, что мы сможем договориться.
Мужчина привез меня совсем в другой магазин: более шикарный и расположенный неподалеку от его особняка. И, несмотря на то, что было время раннее, как только он постучался в закрытые двери, ему буквально через минуту открыла женщина. Глубоко поклонилась, витиевато поприветствовала и, услышав: «Подбери ей пару платьев. И побыстрее. Мы спешим», – вновь поклонилась и сразу повела меня в просторную примерочную.
Вскоре к ней присоединились две девушки, и они, притащив с десяток готовых платьев разных расцветок, не говоря со мной, не слушая мои: «Вот это неплохое», – сами быстро выбрали платья, словно я была только манекеном. И мне оставалось только стоять молча и позволять им делать с собой всё.
Сняв бордовое платье, они надели на меня голубое, куда роскошнее моего сиреневого. В тон к нему подобрали туфельки. И даже уложили волосы в высокую прическу. Второе платье с тёмно‑вишневым корсетом и персиковой воздушной юбкой они аккуратно упаковали вместе с бельем в тон и обувью. И с огромным пиететом вручили это Рэнару, который, зевая, стоял у прилавка и задумчиво смотрел на улицу.
Когда ему назвали цену, он, продолжая сохранять молчание, достал бумагу из кармана, написал на ней что‑то и, взяв меня за руку, пошел на выход.
