Как разговаривать по-драконьи
Иккинг добрался до верха в тот самый момент, когда Рыбьеног с криком: «ИЙА‑А‑А‑А‑А‑А‑А‑А!» перевалился через борт, приземлился на палубу и, вскочив на ноги, самым грозным и варварским жестом взметнул над головой меч. Еще бы, ведь он ожидал, что ему будут противостоять два‑три перепуганных рыбака‑Миролюба.
Однако вместо Миролюбивых рыбаков к нему развернулись триста пятьдесят отборных солдат Римской империи в тяжелых доспехах и с самым современным оружием в руках.
– Ой‑ой… – прошептал Иккинг, все еще покачиваясь на веревке и заглядывая через борт. – Вот тебе и счастливый день…
3. С корабля на бал
– Ой‑ой‑ой, – сказал Рыбьеног.
Потому что это была никакая не Миролюбивая Рыбацкая Ладья.
Скорее совсем наоборот – их занесло на внушительную римскую трирему длиной добрых семьдесят метров от носа до кормы. Паруса триремы сияли ослепительной белизной, а высоко на мачте гордо реял имперский флаг, украшенный разгневанным орлом. На палубе же выстроился целый легион римских солдат, и все они, как по команде, повернули голову и впились в Рыбьенога суровым взглядом.
Около мачты стояла громадная клетка.
В ней сидело несметное количество драконов. Гады ползучие, летучие крокодитеры, большие пятнистые тупыри, желтушные вампиры, простые садовые – крылатые рептилии всех видов и мастей, какие только существуют на свете, ощетинившись когтями, клыками и крыльями, сплелись в единый клубок. Их с нетерпением ждали в ресторанах и сапожных мастерских гордого Рима.
– Пресвятой Тор… – прошептал Иккинг. – Римские охотники за драконами! Глазам своим не верю…
– Ой! – Нервно улыбнувшись, Рыбьеног попятился к борту. – Извините, ошибочка вышла. Понимаете, нам надо было не на этот корабль… – Он попытался беззаботно рассмеяться. – Простите за беспокойство, не обращайте на меня внимания, занимайтесь своими делами…
Солдат, стоявший ближе всех, могучий двухметровый центурион с ногами как стволы деревьев, вытащил меч.
– Куда это ты собрался? – спросил он Рыбьенога на латыни и протянул громадную ручищу, от которой Рыбьеног довольно ловко увернулся.[1]
– ДЕРЖИ ЕГО! – завопил рослый центурион, и к Рыбьеногу бросились еще шестеро или семеро солдат.
Будь Иккинг традиционным Героем‑Хулиганом, он вытащил бы свой меч, Дерзновенный, и, с Хулиганским Боевым Кличем на устах, очертя голову кинулся на помощь другу.
Но если бы Иккинг был традиционным Героем‑Хулиганом, он бы уже несколько книг назад был мертв как треска. Весьма благородная, храбрая и овеянная славой, но тем не менее совершенно дохлая треска.
Вместо этого Иккинг крадучись, едва слышно, перебрался через борт триремы и притаился за двумя большими бочками оливкового масла, стоявшими возле огромной палатки.
А Рыбьеног тем временем удирал от римских солдат. Впрочем, погоня была недолгой. Рыбьеног увертывался как мог, но в конце концов уткнулся прямо в живот великану‑центуриону. Тот небрежно поднял его за шиворот: Рыбьеног брыкался, будто перевернутый на спину жук.
– Глядите‑ка, кого мы поймали, – проревел центурион. – На нас напал Страшный Маленький Викинг!
– Ха‑ха‑ха! – Остальные триста сорок девять римских солдат сочли это замечание ужасно смешным.
– Это недоразумение, – вопил Рыбьеног, почесываясь, – от волнения у него разыгралась экзема. – Пустите меня!
– Покажу‑ка я тебя Шефу, маленький варвар, – сказал центурион и потащил Рыбьенога к палатке, за которой прятался Иккинг.
Иккинг высунулся из‑за бочек, осторожно отодвинул край полога и заглянул внутрь.
Рыбьеног, красный как рак, дрожащий и почесывающийся, висел перед двумя роскошно одетыми римлянами. Те развалились на мягких ложах не более чем в метре от Иккингова носа.
[1] * Латынь – язык, на котором говорили древние римляне. Почти никто из викингов не понимал этого языка, но Иккинга втайне научил ему дедушка, Старый Сморчок. «Глядишь, когда‑нибудь и пригодится», – говаривал он и, как всегда, оказался прав.
