Каникулы в эдеме
Она сказала это стоя перед зеркалом, с полным ртом белой пасты. Энергично водила щеткой по зубам, и промычала, глядя на его отражение в зеркало. Он не обиделся на подружку. На правду не обижаются. Ему тридцать пять, он живет в съемной квартире, живет случайными заработками. Пьянство не было его проблемой, он было решением всех его проблем.
Друзья остановились в дешевом отеле. Десять номеров, удобства в коридоре, теплая вода в душевой включалась повинуясь духу горных вершин, то есть, непредсказуемо. Зато вид из окна впечатлял. Расколотый хребет Чегета, и полоски синего неба на фоне искрящийся белизны ледника. Только на высоте трех тысяч метров небесный купол приобретает такую пронзительную бирюзовую синеву.
– Какое расстояние до твоего ущелья? – спросил Алексей.
– Пустяки! – с готовностью откликнулся Вад. – Семь километров четыреста метров!
– Пустяки…– согласился Алексей.
Его раздражала собственная уступчивость, но хорошо зная Вада, он предпочитал не вступать в дискуссию, которая затянется до утра. Вад напротив, был ежеминутно готов к стычкам, запускал пятерню в густую шевелюру на голове, и говорил, говорил, говорил…
– Там, короче, перевал… Местные проводники отказываются идти, я с одним списался, во‑ первых суеверия…
– Байчы и Азмыч! – кивнул Алексей.
– Запомнил! – обрадовался Вад. – Ну а потом, типа, шею свернешь, узкая тропа идет вдоль отвесной скалы… – он вскинул украшенную синью татуировки руку к потолку. – Сейчас сентябрь, закрытие сезона, а по весне камнепад, обвалы и все такое… Понял?
– Понял!
– Ни фига ты не понял, Левша! – сердился Вад. – На ринге, по ходу, мозги реально встряхнул! А потом водярой заполировал . Вики пишет, что до конца до той тропы никто не доходил еще!
Алексей увеличил изображение гугл карты на планшете. В масштабе космической съемки, рельеф местности выглядел как картинка художника абстракциониста.
– Будет круто! – воскликнул Вад, татуированная рука описала в воздухе полукруг. – Я полтора года спортивным альпинизмом занимался, ты вообще крутой чемп!
Левшов знал наверняка. Если Вад принимал решение, разубедить его могло только стихийное бедствие. Он отправил четвертое сообщение Насте по ватсапу. Ни письма, ни тупого смайлика в ответ. Перед тем как улечься спать, Вад огорошил его неприятным известием.
– Короче. Я обследовался недавно, – обычно разговорчивый друг тщательно подбирал слова. – Они говорят, типа опухоль…
– Какая опухоль?
– Не врубаюсь. Я пока не кому не говорил. Даже Люсе.
Люся была подружкой Вада, заводная девчонка, по словам самого Вада, начисто повернутая на сексе. У нее были черные как смоль цыганские глаза и потрясающей формы грудь.
– Врачей хрен поймешь! – продолжал Вад. – Они говорят, – оперироваться понта нет.
– Это серьезно?
Алексей сказал машинально. Что‑то сказать он был должен, а ничего дельного на ум не пришло.
– Давай после возвращения поговорим! – резко сказал Вад. Его лоб прорезала глубокая морщина, в лице появилось отчужденное выражение.
Разговаривать с ним сейчас смысла не было. Друзья улеглись спать, но Алексей долго ворочался, усилием воли заставляя себя уснуть. Слова Чижова не давали ему покоя. Вскоре он все‑таки отключился.
Навигатор забастовал. А спустя пару минут, к нему присоединился провайдер. Значок МТС, робко моргавший в верхнем углу экрана смартфона, погас. При пересечении извилистой горной дороги, на которой едва могли разъехаться две легковых машины, друзья услышали рев мощных двигателей. Вад, по всей видимости, что‑то вычитал в интернете, о чем не рассказал Левшову, а потому дернул товарища за рукав.
– Давай, сюда!
Они спрятались за небольшой скалой, по задиристому гребню, напоминающей нахохлившегося попугая. Мимо продвигались два грузовика, груженные людьми в военной форме. Сладко запахло соляркой. Вад пожал плечами.
– Наверное, учения идут…
Лишенные средств навигации, друзья поднимались в горы, сверяясь с бумажной картой. У Чижова и здесь нашелся остроумный ответ.
– У меня фотографическая память! Не заблудимся, бро!
– Если ты такой умный, то почему бабла негусто? – съязвил Алексей.
Он плохо застегнул ремни походного рюкзака, лямка натирала ключицу, и фиксатор подозрительно пощелкивал при ходьбе. Безалаберность – мать русских талантов, Лешка! Любила повторять ему Настя, и громко смеялась, скаля свои белые как сахар, зубы. И еще его беспокоила новость о болезни Чижова, но он слишком хорошо знать упрямый характер однокашника, чтобы начать расспрашивать его об этом. Они двигались по каменистой тропе шириной в полметра, которая примыкала к отвесной скале, уходящей ввысь на сотню метров. Альпийские луга остались позади, справа от тропы простиралось ущелье, на дне змеилась серебристая лента горной реки.
– Метров триста! – на глаз определил глубину ущелья Алексей.
– Триста сорок пять! – с готовностью откликнулся Вад. Он шел вслед за другом, касаясь левой рукой скалы. – Так пишет гугл!
Тропа совершила поворот, задача усложнилась. Карниз сузился, и теперь в глаза слепило солнце. Приходилось вжиматься в скалу, и перемещаться короткими приставными шагами. К тому же на восточном склоне, как объяснил всезнающий Вад, часто дует ветер.
– Летом ветер не очень сильный… – сказал Вад, и в следующее мгновение почва ушла у него из–под ног, мелкие камни посыпались вниз, мощный протектор горного ботинка фирмы skarpa, завис, лишенный опоры.
