Клан заката. Наследник

Там, возвышаясь над окружающей равниной, свисали на кольях клятвопреступники. Все скопом. Воевода Евлампий Астахович, и все его вои, приехавшие сюда. Они еще были живы, Сыч постарался сделать так, чтоб мучения продлились подольше. Некромантия, ведь дело такое, оно может не только с мертвыми работать, а и с живыми. Хороший некромант мог и нежить поднять, и убить легко, и вылечить. Или просто поддержать на время жизнь в том, кто должен прочувствовать всю тяжесть своего проступка.

– Стой! – Глеб Георгиевич тряхнул головой. – Я уже совсем запутался. При чем тут Отшельник? Ладно, согласен, у тебя я особо не расспрашивал, о том, кто ты есть на самом деле. – Князь только сейчас впервые за годы знакомства, вдруг задумался, а почему, кстати, он поверил на слово некроманту, и даже не стал перепроверять его биографию. – Думаю, и тут без твоей магии не обошлось. Так?

– Ну, так… – Сыч равнодушно пожал плечами. – Ни к чему тебе, княже, лезть в те дебри. Я Сыч уж почитай больше сотни лет. Для тебя, Глеб Георгиевич, разве что‑то меняется, от новых знаний? Во вред не действую, и не собираюсь. Так и не думай о том, княже.

– То есть, ты воздействовал на меня, а я должен продолжать тебе верить? – Глеб Георгиевич начинал злиться. – Да даже имени твоего настоящего, оказывается не знаю, а ты мне говоришь не беспокоиться?

– Так, а чего беспокоиться? – Сыч был спокоен. – Сам подумай, что мне помешает вот сейчас на твой разум воздействовать, да так, чтоб ты и разговора этого не вспомнил?

– Э… – Глеб Георгиевич замешкался, осознав, что некромант прав. – И в самом деле, что?

– Так ты больше не подчиняешься великому князю Московскому, значит и мне нет смысла скрываться особого. – Сыч пожал плечами. – В твоих личных владениях, где законы Союза не действуют, чего мне опасаться?

– Подожди… Совсем меня запутал. – Глеб Георгиевич наморщил лоб, пытаясь справиться с растерянностью. – Так ты от великого князя в приграничье прятался? Что ж ты такого натворил, что… – Князь замер, внезапно вспомнив кое‑что из событий двухсотлетней давности, которые по приказу еще прадеда Яромира, были преданы забвению.

Сам Глеб Георгиевич о тех далеких днях знал, так как находясь на службе, имел полный доступ к архивам. Вот и наткнулся на протоколы допросов случайно.

Да что там события, даже имя Рода было вымарано из всех книг и уставов. За проступок Главы. Хотя, какой уж там проступок… Преступление против престола, в чистом виде. Это по официальной версии, легшей в основу приговора. А по неофициальной…

Молодой, но талантливый и одаренный маг‑некромант из древнего русского рода, который мог поспорить с Рюриковичами по древности, закончив Академию с отличием, там же возглавил кафедру некромантии после учебы. Все пророчили ему со временем пост Главы гильдии магии. Очень и очень талантливый молодой боярин был. В годы учебы успел отличиться в боях с латинянами и османами. Ну да, боевые маги практику и ныне проходят в действующей армии.

Все решил случай. Женился, как показалось тогдашнему высшему свету Союза, неправильно. Невместно для Главы роды. На простолюдинке. Началась травля жены. Самого некроманта старались не трогать, все же характер у него был резкий. Пара бояричей, слишком зарвавшихся в насмешках, были вызваны на поединок и прилюдно обращены в упырей. Со всеми вытекающими. То есть, с дальнейшим сожжением на костре.

Само собой, родичам этих бояричей не очень понравилось такое обращение с их родственниками. Следствию так и не удалось установить, кому именно принадлежала идея похитить жену главы кафедры некромантии. Собственно, некому было давать ответ. Девушку на сносях били и насиловали, а потом, когда она скончалась от измывательств, просто выбросили перед домом сходящего с ума от беспокойства боярина.

В последовавшей за этим атакой некроконструктов на Москву, погибло около трех тысяч человек. Рода, причастные к гибели жены некроманта, были вырезаны до седьмого колена. При попытке задержания мага, погиб тогдашний наследник великокняжеского престола, Ярополк и половина преподавательского состава Академии.

Некроманта все же удалось схватить. Он был приговорен к смерти, а его Род был лишен всех титулов, должностей и имущества, с выселением в приграничные земли. Но как оказалось, слухи о гибели мстителя, сильно преувеличены.

– Так ты… – Глеб Георгиевич ошарашенно уставился на Сыча. – Велимир Ольгович? Но как? Я же читал сам, что приговор был приведен в исполнение.

Сыч вновь тяжело вздохнул, прикрывая глаза.

– Был… Когда‑то очень давно. – Сыч говорил медленно, тягуче. – Был, да весь вышел. Я уже давно просто Сыч. Так что, княже, не думай об этом. Надеюсь, для тебя ничего не изменится. Даю слово чести, что помогу тебе, чем могу, и на этом, забудь, кто я есть… Тем более, сам говоришь, мой приговор был исполнен.

Оба воина замолчали, каждый думая о своем. Князь все пытался уложить в своей голове вновь открытые знания о Сыче, и понять, как дальше действовать. Ольговичи хоть и были вымараны, но как ни крути, сейчас Рифейский род, находится в том же положении практически. Да и, еще когда князь читал те допросные листы, он никак не мог понять, почему такой строгий приговор. По законам Союза, Велимир был в своем праве, осуществляя месть. Единственной возможной причиной, такого жесткого вердикта была гибель Ярополка.

С другой стороны, Глеб скосил взгляд на Сыча, чего переживать. Сыч ведь прав – вреда он Глебу никогда не желал. Даже сейчас, открывшись, показывает, что безмерно доверяет князю. На самом деле, Сыч ведь мог и не начинать этого разговора. Или отвести глаз, как говорится. Надавить, своим умением, в конце концов… В общем, время все обдумать и взвесить есть. Сыч ведь возвращается вместе с ним в Белецк, значит будет еще время разговоры разговаривать. Зато теперь становится понятно, почему он смог справиться с заданием по строительству оборонительных рубежей. Да, пожалуй, с некромантом можно будет и позже разобраться. Обдумать все хорошо, а потом и вести душевные разговоры.

Войска равномерно шагают, вытягиваясь в гигантскую змею, а ему ведь все равно ждать, пока последние воины не покинут лагерь. Пусть и не было боя, но Глеб не покинет позиции раньше, чем уйдет последний его солдат. Именно его. Гримаса судьбы – Совет воевод так сильно пытался отодвинуть Рифейского владетеля от принятия решений, что в итоге наоборот помог. Помог остаться в живых и сохранить жизни воев.

Да, еще предстоят схватки и битвы. Возможно, большинство этих воинов, идущих сейчас на запад, погибнут. Но это будет позже. Сейчас же у них еще есть возможность увидеть родные хаты и семьи.

– Я читал твое дело. – Молчание угнетало, а что сказать толкового, Глеб Георгиевич придумать не мог. – Если для тебя важно – на мой взгляд, приговор в отношении твоего рода несправедлив и не законен. Сам ты, да, натворил делов… Но, род вымарывать не имели права.

– Спасибо. – Сыч едва заметно кивнул. – Вот и Отшельник так же решил, поэтому я до сих пор жив. У него, знаешь ли, смерть является не наказанием, а наоборот способом сбежать от возмездия. Своеобразные представления, но должен отметить, весьма действенные. – Сыч повернул лицо к Глебу. Князь впервые за долгие годы увидел в глазах некроманта чувства, вместо привычного равнодушия. – Я лично сопровождал своих родичей в изгнание. Знаешь же, что никто не смеет помогать приговоренным… Наверно, думаешь, почему я сейчас так откровенен с тобой?

– Есть такое… – Глеб смотрел на Сыча, пытаясь понять, что де чувствует некромант.