Клан заката. Наследник

– В отличие от меня, ты, оставшись единственным из рода, с висящим на тебе обвинением за укрывательство менталиста, не сдался. – В словах чувствовалась боль. Глухая, тягучая. – Нет, ты не отдал приемного сына на растерзание великокняжеским палачам. Ты бьешься. И идешь до конца… Я ведь тоже мог тогда поднять мятеж. Всегда были недовольные, но я… – Сыч замолчал, сжав губы. – Я решил, что если сам приду в Особый отдел и отдамся в руки правосудию, то мой род не тронут.

Он вновь отвернулся, замолчав. Глеб Георгиевич молчал, понимая, что сейчас это самое лучшее, что он может сделать. Откровенность Велимира стоила много.

– Отшельник… Знаешь, вытащив меня из рук палача, заставил меня осознать все ошибки. – Сыч вновь заговорил. – Я хоронил тех, кто не смог дойти до места ссылки. Дети, женщины, старики… Каждого из них, я хоронил своими руками, под пристальным контролем Отшельника. Ты должен понять… – Сыч говорил, глотая слова, будто сдерживая слезы. – Лишь несколько семей смогли дойти до Белецка… Несколько семей из многих тысяч. Понимаешь… А сейчас я и вовсе остался один. – Сыч выталкивал из себя слова. – Сам понимаешь, дети слабее взрослых. Была зима… Ни один ребенок не дожил до Белецка. Знаешь, я пытался уйти из жизни… Но… Отшельник запретил. Сволочь… Я буду жить, пока не искуплю свою вину перед родом. За то, что отказался от борьбы, за то, что принял неправильное решение.

– Но ты же говорил, что не хочешь умирать? – Глеб Георгиевич уловил противоречие.

– Я не хочу умирать, пока не искупил вину… – Сыч тяжело вздохнул. – Возможно, если мне удастся помочь тебе и твоем сыну, Отшельник позволит мне уйти… Уйти назад. В тот мир, где все мои родичи живы. Я знаю, он может…

Глеб Георгиевич не стал переспрашивать. Он вдруг вспомнил зимнюю дорогу и замерзающего мальчонку, в незнакомом крое одежонке. Чертова Падь… Где в тех местах ведь обитает Отшельник. И Андрей им там попался… Так может… Сердце князя кольнуло. Так может, если попросить, то Отшельник сможет и его провести к ним… К еще живым жене и сыну? Глеб и раньше подозревал, что Отшельник имеет отношение к появлению Марка, а сейчас, после слов Сыча, все окончательно сложилось в стройную картинку.

Понятно, что это будет не просто. Но… Надежда. Надежда, едва тлеющей искоркой заметалась в душе. В мире всегда есть место магии, так почему бы не быть магу, способному поворачивать время вспять?

– Отшельник… – Глеб Георгиевич решил спросить. – Кто он? Ты даже тени сомнений не выказываешь в том, что он имеет право судить и наказывать?

– Так ты не знаешь? – Сыч, кажется удивился. – Он живет по соседству всю твою жизнь, а ты не знаешь?

– Ну… – Глеб Георгиевич пожал плечами. – Он же живет в лесу, в полной изоляции. Слухов ходит много. Самых разных…

– Да, слухи… – Сыч протянул, будто раздумывая. – Пардус. Так его звали когда‑то.

– Пардус? – Глеб Георгиевич сморщил лоб, пытаясь вспомнить, откуда ему это прозвище знакомо. И вылупил глаза, вдруг вспомнив. – Это не может быть… Тысяча…

– Все может быть, уж поверь старому некроманту. – Сыч едва заметно улыбнулся. – Я же говорил, он редко вмешивается в людские дела. Не его масштаб… Кажется, нам пора. – Сыч оборвал реплику, указав рукой на виднеющиеся спины арьергарда. Лагерь был пуст. – Да, кстати, по поводу массовых помрачений рассудка. – Трогая коня с места, вдруг вернулся к первому вопросу Сыч. – Отшельник такое мог провернуть, в принципе. Но думаю, в нашем случае, это магия крови. Ты у своих мидийцев расспроси.

– У каких? – Глеб пытался осознать еще предыдущую шокирующую информацию, поэтому не сразу понял, о чем речь.

– Которые гостиный двор в Белецке держат. – Сыч придержал коня, и задумался. – Этот… «Ромашка».

– Это который Илья держит, что ль? – Глеб наконец отмер, решив отложить вопросы по Отшельнику туда же, куда и новости про Сыча. На потом.

– Да. Пора, княже. Путь не близкий, еще успеем обсудить все. – Сыч легко тронул коня ногами, заставляя того двинуться.

Глеб Георгиевич окинул взглядом поляну. Пустая. Солнце уже к закату, красит все в кроваво‑красные цвета. Будто кровью залито все вокруг не случившегося сражения. Князю вдруг пригрезились горы трупов, лежащие вповалку на поляне, где еще недавно был лагерь. Десятки тысяч убитых… Мотнув головой, отогнал видение. Что ж, пора и ему в путь.

Глеб Георгиевич чуть дернул поводья, трогая с места. Конь быстрым шагом устремился вперед, туда где виднелись колонны уходящих войск. А за его спиной, корчились от боли, еще живые предатели… Десяток кольев, с нанизанными на них людьми, видно на многие версты вокруг. Западный берег высокий, поэтому, и в Радославле, за рекой, их прекрасно видно. Нет, война еще не закончилась с отступлением Рифейца. Она только начиналась… Кровавый закат предвещал еще очень много крови… Очень много.

 

Глава 1

 

Август. Побережье Каспия. Марк.

Сумерки сгущаются быстро. Особенно, когда целый день страдал разной ерундой. Покинув пещеру с Лили, занялся делами. Лошадей проверить. Слава богу, на месте оказались, никуда не разбрелись. Правда Акбузат видимо обиделся – когда я его подошел погладить, попытался меня цапнуть за руку. Неудачно. Хех…

Туда‑сюда, уже и ночь подходит. Желудок напомнил, что переживания переживаниями, а обед должен быть по расписанию. Костерок небольшой, чаю вскипятить. Уже встающая поперек горла рыба. Как назло, Машка куда‑то подевалась, утащив кристалл, а самому в потемках выискивать зайцев в высокой траве, дело сильно неблагодарное.

Ладно, перетопчусь. Хотя… Рыбку ведь можно и поджарить слегка на огне. Плохо, что соль закончилась… А, ладно и так сойдет. Нет, ну что мне стоило немного обыскать разгромленный лагерь? Понятно, что все равно много бы не унес, но хоть запасы провизии‑то пополнить мог? Мог… Не сделал? Нет. Дурак, вот теперь и давись несоленной едой.

Так, снова сам с собой начинаю разговаривать вслух. Определенно, пора завязывать с этими путешествиями. Одни монстры да головорезы встречаются. Были вот приличные попутчики, а тоже как оказалось, доверять не стоило. Хотя, я и так не доверял, чего уж. И эта фифа…

Мысли невольно перекинулись на девушку в пещере. Визжала так, будто монстра увидела. Ну и больно надо… Пусть вообще идет куда хочет. Одна. Я, значит, жизнью рискую, вытаскивая ее из лап разных бандитов, а она… Хотя, может это и не бандиты вовсе были? Так‑то, Арзак же вроде вполне себе законный хан степной. Да плевать. Ведут себя как бандиты, девушек красивых связывают и обижают, будут бандитами. Все равно ведь я не в этой… Не в их правовом поле.

Ничего себе, какие формулировки вспоминаются. Не зря в лицее учился, ха‑ха… В одиночестве то у меня особой нужды не было высокопарно изъясняться. А с Шахином когда путешествовал, то больше налегал на изучение языка. Знал бы, что меня занесет на южную сторону, учил бы персидский, или османский. Ну, или башгирдский. Тем более, в Белецке было довольно просто получить языковую практику. На рынке всегда были торговцы башгирды. Да и вообще, ближайшие соседи, как никак. А я франкский и греческий учил. Ну и на кой они мне тут?