Княжья травница – 2. Вереск на камнях

– Там кто‑то есть! – протявкал малыш.

– Там пусто, и дверь не открывается.

– Есть! Есть, есть, есть!

– Хорошо, пошли посмотрим, – сказала я и направилась к дому. Лютик решительно бросился вперёд меня, а Ратмир окликнул:

– Руда, куда ты?

– Лютик заметил движение в окне. Я пойду посмотрю.

– Стой!

Меня схватили за плечо, и муж отругал сердито:

– Безрассудная женщина! Надо послать дружину!

– И что они сделают? Взберутся по отвесному камню к окну?

– Если надо – да! – твёрдо ответил Ратмир. – А ты останешься в стороне. Ты не должна подвергать себя опасности.

– Глупости, – запротестовала я, но меня удержали на месте. Дружинники окружили окно, один из них взобрался на спину другого и, подтянувшись, заглянул в окно. Крикнул:

– Никого!

– Заберись внутрь! – велел Ратмир. Парень сунулся было, но я вскрикнула. В окне показалась страшная рожа, оскалила огромный рот и зашипела, как кошка, на всех, кто был под окном. Но к моему удивлению, дружинники не отшатнулись и не вскинули мечи. Парень, который пытался забраться в окно, ответил:

– Не могу! Меня что‑то не пускает.

– Ещё бы, – выдохнула я. – Там такой… такое… даже не знаю, как назвать!

– Что там? Кто? – обеспокоенно спросил Ратмир, вглядываясь в чёрный провал окна. Я тоже взглянула туда. Страшный человек не исчез. Он скалился на всех, потрясая грязными руками, и его лохмотья обнажали худое тело с выступающими рёбрами. Что за глюк? Неужели они его не видят?

– Подожди, – пробормотала я. – Подожди, мне надо подумать.

Если они его не пугаются, значит, не видят. А раз не видят, значит… Это не человек, а нечисть.

– Ну конечно! Домовой!

– Что?

Я только мотнула головой. Странно, я никогда не видела домовых в тереме! Неужели их просто‑напросто нет в это время? Быть может, как с дикими волками, домовых ещё не приручили? Тогда откуда здесь этот? Он тоже дикий?

– В доме остался домовой. Я думаю, что он не пускает нас в дом, потому что мы чужие.

– Домовой? Как леший? Как болотник?

– Да. Нечисть.

Ратмир выругался, потом сказал:

– Значит, нам никогда не попасть в большой дом. Нечисть будет водить кругами и колдовать.

– Ты забыл, что у тебя есть личная ведьма, – усмехнулась я. – Думаю, что с нечистью я как‑нибудь справлюсь.

В голове мелькнула мысль поговорить с домовым. Но, подумав, я отмела её. Сначала, как в любом деле, надо подкрепиться.

– Принесите мне молоко и несколько пирогов, – велела дружиннику. Он поклонился и убежал в направлении к ближайшему дому.

– Ты хочешь выманить нечистика с помощью еды? – рассмеялся Ратмир, но губы его остались напряжённо сжатыми. Я покачала головой:

– Нет, любый. Я хочу подружиться с ним.

– Дружить с нечистой силой! Только ведьма может выдумать такое, – пробормотал он. Тишило, который следовал за князем повсюду, сказал мрачно:

– Скоро нечисть промеж нас жить будет, с такой‑то княгиней…

– У тебя ко мне претензии? – обернулась я к десятнику. Тот прищурился и сделал шаг вперёд:

– Нечисть не должна жить с человеком! Это противоречит божьему миру! Хотел бы Сварог такого – дозволил бы людям видеть нечистиков, а оно не так!

Эк как всё оборачивается. Бунт на корабле… Тишило мутит воду! А если я скажу, что одна из всех вижу нечисть, ответом мне будет плевок под ноги и слово: «Ведьма!»

Я отвернулась от десятника. Не хотела видеть его. Пока он мне ничего не сделает, но надо остерегаться того, что он может настроить против меня остальных. Дружинник прибежал с кувшином молока и пирогом, завёрнутым в рушник. Я махнула рукой:

– Положите всё это на окно и оставьте.

Парень глянул на князя, и тот кивком разрешил ему делать то, что я сказала. Мне стоило бы обидеться, но хрен с ними. Я всего лишь женщина. Я всего лишь спасла их от верной смерти и привела в новый город. Ничего. Ничего… У меня получится завоевать доверие народа.

Наверное.

Я смотрела, как дружинник водружает пирог с молоком на окно, как бесится беспомощный домовой, пытаясь прогнать их, как парни расходятся. Смотрела в упор, пытаясь поймать взгляд нечистика, но он не видел меня. Его дикий вид интриговал. Я всегда представляла домовых чистенькими благообразными старичками с длинной бородой. А тут – страшный, большой, в лохмотьях, нечёсаный!

Кузя…

Впрочем, Кузю отмыли, и он стал чистеньким и благообразным. Может, этого тоже надо отмыть?

Я займусь домовым позже. Сначала мне надо обойти моих больных. Я поискала взглядом Ратмира, махнула ему рукой:

– Светлый князь, разреши обратиться!

– Челом бьёшь? – усмехнулся он, подходя.

– Щас, разбежалась, – пробормотала. – Печник и плотники уже начали баню?

– Да. Вон, приспособили домишко под это дело.

– Хорошо, пусть побыстрее заканчивают, людям надо мыться с дороги. Бабам стирку тоже…

– Река вон есть.

– Холодно в реке‑то ещё!

Он огляделся, подступил ко мне и сжал мои руки в своих ладонях:

– Любая, всё устроим, всё. Иди, хлопочи по своим бабьим делам, а нам оставь мужские.

Я только усмехнулась, чувствуя силу его рук. Потянувшись на носках, чмокнула любимого мужа в щёку и пошла, не оборачиваясь, к ближайшему дому.

Меня ждал очень неприятный сюрприз. Почти в каждом доме кто‑то болел. Я даже растерялась поначалу, потом подумала, что это нормально – всё‑таки перенесли длинный путь в тряском обозе, а кто и пешком, теперь пригрелись на новом месте, и расслабившееся тело не выдержало. Иммунитет снизился, качество еды сыграло роль.