Княжья травница
Так. Спокойно. В морге я уже была. Трупы видела. Трупы страшнее скелета. Чего мне бояться‑то? Ведь не бросится на меня и не укусит! Надо взять себя в руки и осмотреться. Ночевать в лесу мне очень не хочется, в избушке со скелетом всяко безопаснее…
Прикрыв дверь, я сделала несколько шагов внутрь. Низкий потолок нависал над маленькой комнаткой, у противоположной от входа стены стояла печь – обычная, как в деревне, но поменьше. Топчан был единственной кроватью и был, к сожалению, занят. А на столе, на стенах и под потолком лежали и висели пучки трав. Сухие, свежие, перевязанные бечёвками или заботливо укутанные в тряпочки. Столько трав, что голова кружится от их запаха и в носу свербит. Ни одной книги. Ни одной бумаги с записями. Зато у окошка ещё один столик, а на нём склянки и горшочки. Я подошла к ним, заглянула в одну – какой‑то серый порошок. В другой оказались кусочки чего‑то коричневого и непонятного. В третьей… Я отскочила и зажала рот рукой – в баночке лежали склизкие маленькие глазки!
Фу! Даже думать не хочу, чьи они и как их собирали!
– Гадость какая… – пробормотала, сев на край топчана. Ноги гудели, как неродные. Спать тоже хотелось. А тут скелет. Чёрт… Надо, наверное, озаботиться похоронами. Завернуть прямо в это покрывалко и отнести в лес, вырыть ямку… Яму. Сколько там надо по правилам? Метр или два? Я не смогу физически выкопать два метра земли…
– Я… ещё… не… померла…
Цепкая хватка за запястье заставила меня подскочить и заорать от ужаса. Меня держала рука скелета! Не кости, а рука, обтянутая кожей, пусть даже сухой и похожей на пергамент. Хватая ртом воздух, я пригляделась. Скелет вовсе ещё не скелет! Что‑то среднее между трупом и мумией. Глаза открыты, полностью белёсые, вместо радужки – бельма. Губы шевелятся, старуха – а я отчего‑то была уверена, что это женщина – силится что‑то сказать. Мамочки… Живой труп, зомби!
Не кричала я только потому, что горло сдавило спазмом. Думала, удавлюсь на месте! А старуха прошептала:
– Давно… жду. Наклонись.
– Я бы предпочла отказаться… – прохрипела, пытаясь вырвать руку, но живой скелет выдохнула:
– Наклонись, сил нет…
С детства меня учили, прямо в голову вдалбливали, что старым, пожилым и людям старше себя нельзя перечить. Поэтому, превозмогая себя, я наклонилась пониже. Старуха широко распахнула невидящие глаза и сказала:
– Во имя Мокоши и Мары, Лады и Лели, Берегини и Живы, отдаю тебе то, что служило мне и людям, что нельзя потерять и другому отдать, только на погребальном костре. Живи с миром, Руда.
– Что? Что вы сказали?
Мне показалось, что я где‑то уже это слышала, но думать сейчас и вспоминать было как‑то не с руки. Что за белиберду она бормочет? Мокошь какая‑то… Богиня, что ли? При чём тут славянский пантеон? И опять Рудой меня назвала… И эта цыганка, ведьма, наверное, они меня преследуют прямо!
– Всё, теперь можно и помирать, – мумия растянула губы в последней улыбке, а мне стало жутко. Я вежливо ответила:
– Ну, может, ещё поживёте…
Старуха выдохнула, прошептала:
– Погребальный костёр…
И закрыла глаза.
Я подождала немного, но она больше не шевелилась, грудь не вздымалась и не опускалась. Полагаю, признаки смерти проверять тут бесполезно, разве что глазное яблоко сдавить… Да и то. Нет, нет, это полное фу! Господи, за что мне всё это?
Костлявая рука отпустила моё запястье. Я отдёрнула руку и потёрла его. Кажется, мне нужно бухнуть, срочно. Вот прямо щас, стопарик чего‑нибудь сосудорасширяющего… У ведьмы точно должно быть, пусть даже настоянное на глазках.
При мысли о глазках мне снова стало дурновато, и я поспешно встала, обмахиваясь ладонью. Хорошо, всё хорошо. Спокойно. Скелет помер, а перед этим сказал какие‑то бессмысленные слова. Впрочем, всё, что произошло со мной после крушения электрички, уже бессмысленно само по себе, так что ведьма не дополнила ничего особенного. Однако надо продолжать жить. Помереть, как она, я всегда успею. А тут становится холодно.
Похоже, сегодня я лягу спать не скоро.
Мне нужен план. План – это последовательность, это организация, это хоть какой‑то порядок. Я люблю порядок и планы. Итак, первое – найти спички и дрова. Второе – зажечь огонь в печи. Третье – похоронить скелетоподобную ведьму. Четвёртое – найти что‑нибудь пожевать. Вот, уже легче. Теперь можно приступать.
Спички в древней Руси это я, конечно, загнула. В голове возник образ огнива. Впрочем, как оно выглядит, я всё равно не знала, но знала – огниво должно быть. Кресало какое‑то… А к нему камень. В общем, что‑то для высекания искр. Оглядев печку, всё, что возле печки, под печкой и на печке, я нашла массу разных предметов. Но что из них служило для разведения огня – не была уверена. А может…
Травки‑то зажигались зелёным от моих вопросов – озвученных или мысленных. Вдруг и огниво так смогу найти? Я встала напротив печки и спросила вполголоса:
– Чем зажечь огонь?
Почти не удивилась, когда два предмета легонечко засветились зелёным. Даже как‑то слишком легко. Подозрительно легко.
Я взяла в одну руку камешек с ребристыми краями, в другую – железку в форме бычьих рогов. Надо одной штукой бить по другой, от этого появятся искры. Это пирит. Откуда я это знаю? Наверное, когда‑то видео смотрела по ютюбу… Память странная вещь. Вытаскивает какие‑то знания, которые, думала, никогда не пригодятся. А вот и пригодилось!
Так, печь. Немного другая, чем привычные нам сложенные из кирпича. Эта была слеплена из глины и была в форме пузатого кувшина с широким горлом. Туда я положила несколько полешек, которые ждали своего часа у стены. Потом обложила их соломой, найденной в том же углу. Занесла своё огниво, или по‑русски кресало, и вдарила несколько раз. Сноп искр осветил внутренности печи, и больше ничего не случилось. Я озадачилась. Из глубин ютюбо‑памяти всплыло новое предположение: надо раздуть.
Ну, надо, значит, раздуем. Я вытащила пучок соломы и положила его на край горла, высекла ещё один сноп искр и, как только они упали на сухую траву, принялась дуть изо всех сил. Сейчас гипервентиляцию как заработаю…
Тлеющие стебли задымили. С торжествующим видом я подбросила пучок к остальным в печь и продолжила дуть. Нет, теперь хватит. Поправила солому, чтобы и другие стебли вспыхнули. Через пару минут в печи уже весело трещал огонь.
Я победила! Ура!
