Кощеевич и война

– Но я не собираюсь драться с тобой. Сейчас мы можем поговорить с глазу на глаз только так, в круге. – Голос Весьмира, обычно бодрый, стал тусклым и каким‑то надтреснутым. – Я думал, что смогу убедить Ратибора одолжить перстень, если на время выведу тебя из игры. Ты же знаешь, Василиса мне дорога, я тоже хочу спасти её.

Лис был уверен, что теперь вражий чародей говорит правду, но вслух усомнился, чтобы ударить побольнее:

– И почему я должен тебе верить?

– Просто выслушай, о большем я не прошу.

– Ладно. Если ты пришёл не для поединка чести, то для чего?

– Мы ещё можем остановить войну.

– Ага. Если Ратибор отдаст мне перстень.

– Но он не отдаст.

– Тогда выкради перстень, принеси его мне, и война закончится. По‑моему, отличный план.

– Есть идея получше.

– Получше – это если ты вдобавок Ратибора убьёшь! – хохотнул княжич.

– Именно об этом я и хотел поговорить. Поможешь мне?

Весьмир облизал пересохшие губы, а Лис вытаращился, не веря своим ушам:

– Не понимаю, о чём ты…

– Всё ты понимаешь, чай, не дурак.

– Значит, хочешь предать своего царя и предлагаешь мне принять участие в заговоре? – Княжич сказал это таким ледяным тоном, что Весьмир заёрзал в седле.

– Вроде того.

С одной стороны, предложение было заманчивым, а с другой…

– Нет. – Лис тронул поводья, разворачивая Шторм‑коня. – Второй раз я не куплюсь на твои уловки.

– Клянусь, на этот раз никаких уловок!

– Твоим клятвам – в базарный день грош цена. Но даже если ты говоришь правду, я не хочу иметь с тобой дело. Тот, кто предал однажды, предаст и второй раз.

Последнюю фразу он бросил уже через плечо.

Не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как Весьмир вспыхнул от гнева. Колдовской круг сузился, воздух затрещал.

– Я Ратибору не присягал! – выкрикнул Весьмир Лису в спину, но тот и ухом не повёл. Прошлые поступки дивьего чародея говорили сами за себя. Вряд ли хотя бы одним из них можно было гордиться.

Княжич подъехал к границам колдовского круга, когда Весьмир снова вскричал:

– Ты знаешь, что Ратибор собирается убить своего сына?!

– Царевича Радосвета? – Лис всё‑таки не выдержал, обернулся и едва не хлопнул себя по лбу от досады.

Во‑первых, если уж решил уезжать, не надо было идти на попятную. Во‑вторых, вопрос получился до крайности глупым. Конечно, Радосвета, кого же ещё? У царя только один сын.

Чтобы сгладить неловкость, он, нахмурившись, процедил сквозь зубы:

– Что ж, спасибо за эту ценную весть. Значит, нам незачем брать царевича в полон. Выкуп за него не получишь.

– Радосвет молод, но может стать хорошим правителем, – торопливо заговорил Весьмир. – А ещё помнишь: он дал слово помочь твоей матери. Будет новый царь в Диви – будет тебе волшебный перстень. Василиса проснётся. В наши земли вернётся мир. Мы оба хотим одного.

Больше всего Лис сейчас хотел свернуть ушлому чародею шею.

– Радосвет дал тебе право говорить от его имени?

– Царевич ничего не знает. Он слишком благороден, чтобы замышлять против родного отца.

– Поэтому ты решил взять грязную работёнку на себя. Ой нет, ошибочка вышла: свалить её на меня – таков был план? Я Кощеевич, а значит, достаточно бесчестен, так?

– Не так… – Ответ Весьмира прозвучал еле слышно. – Мы давно увязли в грязной игре, Лис. Я сделал много такого, о чём сожалею. Но, если мне придётся совершить подлость, чтобы прекратить войну и вывести всех нас к свету, я пойду на это. Моя совесть – невысокая цена за мир.

– Да нет у тебя никакой совести! – фыркнул княжич.

– Просто выслушай, прошу. Ты убедишься, что план неплох.

– Пришли мне птичку‑весточку, пусть начирикает.

Конечно, это была отговорка, и Весьмир это прекрасно понял.

– Какой же ты упрямый. Весь в мать.

– В последнее время мне чаще говорят, что я похож на отца, – вскинул подбородок Лис.

Дивий чародей покачал головой:

– Ты не злой. Просто обижен на весь мир.

– Хороший каламбур, кстати! – усмехнулся княжич. – Весьмир – весь мир. Я обижен на тебя, это правда.

– Знаю, я поступил как последний негодяй.

– Это ещё слабо сказано!

– Но я извинился.

– И что? Теперь я должен броситься в твои объятия?

Налетевший порыв ветра сбросил с Весьмира капюшон, и пряди мышиного цвета упали на лицо.

– Наверное, этот разговор оказался преждевременным. Продолжим в другой раз.

– От поединка, значит, отлыниваешь? Сам вызвал, а теперь в кусты?

Лис хотел добавить ещё парочку колкостей, но замолчал и насторожился, почувствовав, как границы круга колеблются.

– Что за?.. – Для чародея, похоже, это тоже стало неожиданностью.

Послышался гулкий звон, будто ударили в колокол, и круг разомкнулся сразу с двух сторон.

За спиной Лиса возник взволнованный Май. Его лицо раскраснелось, волосы – чёрные с одной седой прядью – липли ко лбу, глаза смотрели ошалело:

– Княже, я с тобой! Прорвался наконец‑то!

Хм… Пожалуй, Лис был не прав, когда записал Мая в посредственные колдуны. Ворваться в чужой круг не каждому под силу. Впрочем, ему помогли – с противоположной стороны в разрыв въехала Северница. Увидев Весьмира живым и здоровым, она с облегчением выдохнула, а потом вперила в Лиса острый, как нож, взгляд:

– Ты кто таков?

Ну да, они же не представлены. В последний раз, когда виделись, Лис был в облике вороны, а воительница, тогда ещё девчонка, пыталась его подстрелить.

– Едем, Радмила. Мы тут закончили! – скомандовал Весьмир, но девица не послушала:

– Скажи, это он?

– Едем, говорю.