Креахоновая крепость. Водовороты времени

– То же самое!

Друзья двинулись дальше, освещая путь коммуникаторами. Выхода не было, они ползали, как жуки по дну бутылки.

– Фу, мерзость! – пробормотал Гермес.

– Что ещё?

– Кажется, я наступил в какашку птероса!

В этот момент Яналия заметила впереди нечто странное. На первый взгляд могло показаться, что это лодка, перевёрнутая днищем вверх. Гладкая белёсая поверхность казалась влажной. К горлу Яналии подкатил ком, она с трудом сглотнула.

– Я не нашёл дверь! – послышался голос Гулфи. – А у вас там как?

– Гулф, не ходи сюда! – крикнула Яналия, погасив экран коммуникатора. – Здесь ничего интересного!

Но юный борирр уже показался из‑за кучи хлама.

– Там только железные стены, ни двери, ни лестницы! А это чего?

Яналия и Гермес переглянулись. Гулфи обошёл то, что когда‑то было дрессированным борром по кличке Жужик. Гермес Гудини оказался прав, но лучше бы он ошибся.

– Как же так? – проговорил Гулфи бесцветным голосом. – Они его просто выкинули?

– Пойдём отсюда, – сказала Яналия.

– Вы идите, поищите лестницу… а я пока здесь побуду.

Борирр с потерянным видом стоял около Жужика. Яналии тоже было не по себе. Гермес взял её за локоть и увёл подальше от борра, когда‑то весёлого и забавного, а теперь ставшего холодным куском тухлятины.

– Что бы на это сказал учитель Га? – произнесла Яналия.

Гермес ничего не ответил. Он выглядел подавленным.

Они обошли мусоросборник по периметру, но всюду их ждали только гладкие металлические стены. Возможно, люк был, но где‑то ниже, погребённый под слоем отбросов. Яналия и Гермес вернулись к водорослям. Сейчас эта смердящая куча казалась почти родной.

– Похоже, мы не должны были этого видеть, – сказала девушка, имея в виду Жужика.

– Конечно. Мистер Валрус провернул незаконную сделку, – Гермес пнул какую‑то банку, и она укатилась в темноту. – Когда мы были на Короте, он подменил заболевшего борра на здорового.

– Вот что было в цистерне…

Яналия чувствовала себя так, словно прикоснулась к чему‑то грязному, и это «что‑то» было хуже, чем вся грязь, скопившаяся на дне мусоросборника.

Послышались шаги Гулфи, белым прямоугольником сверкнул дисплей коммуникатора.

– Гулф, ну ты как? – спросила Яналия.

– Я в норме, – голос борирра чуть дрожал. – А вы отыскали выход?

– Не‑а…

– Надо звонить, – сказал Гермес.

Друзья обменялись взглядами. Похоже, каждый подумал об одном и том же: и кому звонить?

– Я попробую набрать Расула, – сказала Яналия. Это был единственный вариант выбраться из ловушки, избежав наказания.

– Говори быстро, я занят, – донеслось из трубки.

– Привет! – Яналия постаралась, чтобы её голос прозвучал бодро. – А мы застряли в мусоросборнике!

На несколько долгих секунд в трубке воцарилась тишина.

– Объясни, – потребовал Расул.

Яналия возликовала – главный механик не оборвал связь, наоборот, он хотел услышать подробности! Значит, он их вытащит!

– Я, Гермес и наш приятель Гулфи провалились в мусоросборник. Здесь темно, воняет и ещё тут валяется дохлый борр. Мы подумали, что ты нас выручишь.

– Я уже говорил, что занят, – сказал Расул. – Позвони через два часа, напомни.

В коммуникаторе зазвучали долгие гудки.

– Что он сказал? – тут же спросил Гулфи.

– Чтобы мы позвонили через два часа.

Гермес усмехнулся:

– Решил нас проучить. Ну и ладно, зато будем в расчёте.

– А я‑то здесь причём? – огорчился Гулфи. – Я с вашим Расулом не ссорился!

– Хорош жаловаться, – отрезала Яналия. – Тебе вообще повезло, ты запахов не чувствуешь!

Она слегка рассердилась на Гулфи. Расул, в общем‑то, не был обязан по первому зову кидаться им на помощь.

Гермес положил коммуникатор экраном вверх. Друзья расположились на слежавшемся мусоре, словно дикари вокруг костра. Яналия была бы не прочь погреться у настоящего огня – в мусоросборнике было прохладно. Время от времени сверху что‑нибудь выливалось или падало.

– Говорят, у нас на корабле живут привидения, – сказал Гермес. Его лицо, подсвеченное дисплеем, казалось мертвенно‑бледным, глазницы затопила густая тень.

– Это кто такое говорит? – усмехнулась Яналия. – Твой папаша?

– Не только. Антония что‑то видела.

В темноте раздавались таинственные шорохи. Гулфи обеспокоенно огляделся и придвинулся поближе к свету.

Яналия состроила скептическую гримасу, но промолчала. Родители Антонии работали в «Олимпе» ветеринарами, она же мечтала выступать на манеже. Яналия в жизни не видела, чтобы кто‑то так упорно тренировался; о появлении Антонии неизменно свидетельствовал еле уловимый шорох тасуемой колоды. Однажды Игорь Ланде предположил, что она не расстаётся с картами даже в туалете, на что Антония спокойно согласилась: «Да. Разумеется». Антония не стала бы сочинять небылицы… если, конечно, за неё не сочинял Гермес.

– Это было ночью, в Центральном парке. Антония шла одна, по тёмным аллеям…

– А что она забыла ночью в парке? – вмешалась Яналия.

– Наверно, ходила во сне! – сказал Гулфи. Заметив недоумение товарищей, он поспешно добавил: – А что, я слышал, Антония ходит во сне. Мне Абир по секрету рассказала!

– Классно! – Яналия развела руками. – Значит, идёт Антония Панова в пижаме по Центральному парку и тасует свою колоду. А что дальше было?

– Антония свернула на главную аллею и увидела нечто, – невозмутимо продолжил Гермес. – Это был призрак! Он выглядел как полупрозрачный расплывчатый силуэт. Было непонятно, мужчина это или женщина, больше всего он был похож на человека в плаще. Призрак бесшумно скользил по аллее. Антония говорила, он испускал мутно‑жёлтое свечение.

– Я у неё сама спрошу, – сказала Яналия.

– Спроси. Хоть сейчас позвони и спроси.