Кречет

Спешно расстегнув рюкзак, я выхватил припрятанный там мачете и рубанул приблизившегося зомби. Тварь упала на колени, а клинок намертво застрял в его черепе. Гребаный компот! Слишком сильно ударил! С трудом выдернув мачете, я хряснул второго, целясь уже в шею. С треском разошлись шейные позвонки, разбрызгивая гнилую кровь! Я брезгливо отскочил назад, а оживший рухнул на асфальт и подергивался – его парализовало. Он шипел и вращал выпученными глазами в бессилии добраться до добычи. Пусть смотрит, как мы его дружков кромсаем!

Бородач занес кувалду над приближающейся тварью в рваном женском платье. Неожиданно та шарахнулась в сторону. Не найдя препятствие, молот провалился в пустоту, увлекая за собой здоровяка. Его тело развернулось, и двое оживших подскочили к нему вплотную. Бородач с разворота тычком рукояти повалил одного из них. Лежа на земле, мертвец вцепился в его ноги, вынуждая того балансировать и уворачиваться от укусов. Второй оживший повис на кувалде, пытаясь добраться до горла человека. Еще двое заходили со спины. Лучник не успевал наложить стрелу, а старик сдерживал натиск передних рядов. Глаза великана округлились от ужаса, кольцо оживших вокруг него сужалось!

Я прыгнул на спину зомби, вцепившегося в ноги бородача, и, словно перезрелую тыкву, вдавил его голову ботинком в асфальт, одновременно ударом мачете раскроил череп висевшего на кувалде мертвяка. Освободившись, здоровяк, подобно выпущенному буйволу, разметал остальных мертвецов. Хруст костей и хлюпанье ошметков мозга смешались с его ревом.

Бой длился меньше минуты, но казалось, прошла вечность. Последнюю тварь прикончил лучник. Всё… Около двух десятков гнилых трупов валялись вокруг. Кто‑то из них еще шевелился, но уже не мог подняться.

 

– Горите в аду! – прошипел Хан‑лучник, плюнув на поверженных.

 

Здоровяк подошел ко мне и протянул медвежью руку:

 

– Спасибо, Кречет, я думал все…

 

Его грудь ходила ходуном, мокрая рубаха облепила тело, казалось, ему даже было тяжело говорить:

 

– Меня Кузнец зовут, это Хан и Полковник, – кивнул молотобоец на лучника и старика.

 

– Давай с нами, – похлопал меня по плечу старик‑Полковник.

 

Подозрение в его глазах сменилось на уважение, и только Хан, скривившись, выпустил яд:

 

– Смотри, если что не так – стрела догонит…

 

Мы поспешили к их авто. Откатные двери микроавтобуса встретили запахом старого пластика и супермаркета. Задние ряды и багажник были завалены консервированной снедью в банках и вакуумных упаковках. Пожелтевший поролон, выбивавшийся сквозь обивку облезлых сидений, расплылся в приветливой улыбке. За руль сел Полковник, остальные плюхнулись в продавленные пассажирские кресла.

 

Майское солнце багровым закатом прощалось с мертвым городом. Дизель убаюкивающе заурчал, и минивэн не по годам бодро покатил из города.

 

На сегодня пронесло… Контакт с объектами наблюдения прошел удачно.

 

* * *

 

Тишина мерцаньем звезд дарила ложную безмятежность. Старый фермерский дом с красной черепичной крышей притаился на окраине леса и сиротливо доживал свой век. Черные силуэты сараев, расположенных возле него, создавали ощущение заброшенности. Сквозь заколоченные грубыми досками окна особняка едва различались огоньки света.

В гостиной дома потрескивал камин, отбрасывая тусклые отблески на обстановку комнаты. За большим деревянным столом сидели трое мужчин и две женщины. Массивные деревянные лавки заняты лишь наполовину. Пустующие места словно ждали своих хозяев. Разговаривали вполголоса. Иногда оживление перерастало в громкий спор, который тут же пресекался шипением старика, заседавшего во главе стола. Густая седая борода и серебристые патлы волос, делали его схожим с персонажем библейских времен. Присутствующие называли его Гектор и относились к нему с почтением.

– Уходить надо, если стая оживших найдет дом – долго не продержимся! – молодой парень лет двадцати с подростково‑веснушчатым лицом ерзал на лавке и теребил копну рыжих волос.

– Сегодня отбились, надеюсь, и в следующий раз пронесет! – промямлил средних лет мужчина в массивных очках и редкой бороденкой. – Поздно уже уходить, стая близко.

Истрепавшийся костюм тройка и челка, зализанная набок, выдавали в нем интеллигента.

– То одиночки были, со стаей не справимся! – не унимался рыжий.

– Не каркай, Рудый. Не поминай лихо пока оно тихо. Прав Доктор, – Гектор кивнул на интеллигента, – Тут обождем, покуда наши не воротятся!

Женщины понуро молчали, показывая своим видом, что инициативу принимать решения они оставляют мужчинам. Одна из них жалась к Доктору, пряча испуганное лицо за плечом мужа. Ее звали Лилия. Вторая, по имени Энн – девушка‑подросток лет шестнадцати, робко поглядывала на Гектора, словно ждала от него плана чудесного спасения.

Снаружи дома послышались мерзкие звуки, дюжина шаркающих ног топталась по дощатой веранде. Кто‑то настойчиво поскребся в запертую дверь. Хриплое шипение обдало холодом.

Первым очнулся Гектор. Жестом он велел всем молчать. Мужчины потянулись за оружием, лежавшим на полу возле камина: плотницкие топоры и укороченный пожарный багор. Энн метнулась к камину и приглушила свет, накинув на проем кусок рваного брезента. Наступившая тишина сдавило сердце. Казалось, даже огонь перестал потрескивать, в надежде, что ожившие уйдут. Но шум вновь усилился. Почуяв людей, твари настырно продавливали дверь и окно, выходившее на веранду. Треск дощатой двери и и шарканье ного пробирали до костей.

– Дверь не выдержит! Их нужно отвлечь, увести от дома, – прошептал Гектор. – Рудый, сумеешь?

Рыжий парень съежился и пролепетал:

– Говорил же, уходить надо было… не смогу я… простите…

– Я пойду! – сказал Доктор, отдирая от себя перепуганную жену.

– Проворства не хватит, зря сгинешь! – нахмурился Гектор.

– Можно мне? – в глазах Энн блеснул боевой задор.