Крылья фиронга. Итония. Книга первая

Танум кивнул на прощание, прошёл до конца коридора, толкнул тяжёлую дверь и по ступеням спустился в парк. Оказывается, вовсе не обязательно идти в покои через центральное помещение замка. Отдельный вход – это замечательно. Ладно, теперь посмотрим, в какой комнате я буду жить. Я прошёл мимо склонившегося Боста и едва сдержался, чтобы не присвистнуть от удивления. В московской квартире родителей у меня была своя комнатка, целых одиннадцать метров личного пространства, где отлично помещались кровать, шкаф, письменный стол и несколько полок для мелочей. А тут язык не поворачивался назвать это комнатой. Просторная двухкомнатная квартира только без кухни, с высокими, украшенными лепниной потолками – вот что это было! Первая комната напоминала гостиную с несколькими диванчиками вдоль стен и обеденным столом по центру. Обстановку дополнял шкаф с открытыми резными полками и подставка с большой расписной вазой. С потолка на цепи свисала массивная люстра с парой десятков подсвечников. Мне сразу не понравилось, что окна в комнате не задрапированы шторами и покрыты такой же пылью, как в коридоре.

Бост заметил мой взгляд и поспешил с объяснениями:

– Ваше появление оказалось весьма неожиданным. Мы успели приготовить только спальню и комнату для омовений. Прошу вас, принц!

Он распахнул двухстворчатые массивные двери, и я вошёл в спальню. По центру стояла широкая кровать под балдахином. На стенах висели несколько светильников. Тяжёлые портьеры из зелёного бархата и прозрачные бледно‑жёлтые занавески придавали окнам уютный вид.

– Здесь ваш гардероб, – Бост открыл узкую дверь на стене напротив окон, и я увидел просторную нишу с полками и вешалками для одежды. – А тут комната для омовения.

За второй дверью оказалась ванная комната с квадратным углублением в полу, наполненном водой. Рядом стоял кувшин, несколько коробочек, назначение которых мне было неизвестно, и лежали холсты для вытирания.

– Не угодно ли принцу очиститься с дороги, пока жена распорядится с обедом?

– Угодно. Очень даже угодно!

Я вдруг понял, что мечтаю залезть в тёплую воду и смыть с себя пот, запёкшуюся кровь, пыль и приставший мусор.

– А что принц желает на обед?

– Без разницы, – махнул я рукой. – Главное, чтобы вкусно и быстро!

Супруги вышли из комнаты, а я стащил с головы половину футболки, снял джинсы и залез в квадратное углубление. Хоть и мелко, но до чего ж приятно! Конечно, стоять под душем было бы гораздо лучше, но я не капризный принц. В коробочках оказались вкусно пахнущие смеси. Они слегка пенились, и я воспользовался ими для мытья головы. Довольный и вымытый я выбрался из ванной, завернулся в мягкий холст и вышел в спальню. На кровати меня дожидалась разложенная чистая одежда в жёлто‑зелёных тонах и столик, уставленный едой и напитками. Рядом возник Бост.

– Я тут подумал, господин, вдруг вам понадобится помощь в облачении.

Очень предусмотрительно с его стороны. Услуга оказалась весьма кстати. Бост помог обвязать вокруг бёдер повязку, служившую нижним бельём, потом надел на меня жёлтую тунику из тонкой ткани и зелёную накидку с вышивкой. С сандалиями я разобрался сам.

– Что прикажете делать с этим? – Бост указал на валяющиеся вещи в комнате для омовения.

Я ненадолго задумался. По идее их можно было выбросить. Теперь‑то я понимал, что вернулся в свой настоящий мир, а в том жил чужаком. Но лёгкая печаль сдавила сердце, и я решил оставить вещи. Как память о приёмных родителях и годах, прожитых вместе.

– Оставь. Я сам разберусь.

Из гостиной послышался шум.

– Это моя жена, – поспешил пояснить Бост. – Она привела прислугу, чтобы навести в комнате порядок. Если принц, конечно, не против.

– Совершенно не против. Кстати, пусть заодно отмоют от пыли и грязи коридор Северных покоев. По нему пройти страшно.

– Будет исполнено.

Бост поклонился и вышел, а я принялся обедать, заодно обдумывая всё, что увидел и услышал. Итак, пока из всех встреченных людей моему появлению рады только слепой Старейшина рода Орвел и бабушка с двоюродной сестрой. Избранник занял выжидающую позицию, а дядя Кирот откровенно враждебную. Слугам я тоже не нравлюсь. Вон, Бост с женой ни разу не улыбнулись, хоть и выполняют мои приказания. Оно и понятно, судя по сине‑серым одеждам, они служат роду Вардэн, потому и бросают на меня холодные недоверчивые взгляды. Советник Танум скользкий тип и уж точно на стороне Кирота. Что ж, придётся вести себя крайне осторожно и не болтать лишнего. Я был настолько поглощён раздумьями, что не сразу заметил появление дяди Кирота.

Он вошёл в спальню быстрым решительным шагом и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло напротив меня, по‑хозяйски закинув ногу на ногу.

– Вижу, ты уже осваиваешься, дорогой племянничек, – проговорил лорд, окидывая меня холодным взглядом. – Северные покои просто не узнать. – Хотя дядя Кирот держался вальяжно и надменно, в нём чувствовалось какое‑то напряжение, я бы даже сказал, проскальзывал страх. – Супруги Бост очень исполнительные, надеюсь, ты будешь ими доволен.

– Да, спасибо, дядюшка, за заботу.

Я решил, что буду вести себя с лордом как благодарный племянник и простодушный мальчишка. Но от правдивых рассказов воздержусь.

– Признаюсь, твоё появление сегодня оказалось весьма неожиданным, – продолжал дядя. – Столько лет никаких известий. И тут – на тебе. Пришёл как ни в чём не бывало, в какой‑то странной одежде. Где ты пропадал все эти годы?

– Далеко, дядя. Там, – я неопределённо махнул рукой.

– У северных диких племён?

Я почувствовал, что разговор принимает опасное направление, и осторожно ответил:

– Они называют себя иначе.

– Как ты попал к ним?

– Они сказали, что нашли меня недалеко от своих земель. Сам я не помню, ведь был тогда совсем маленьким.

– Но не младенцем. В свои четыре с половиной года ты был очень смышлёным ребёнком, любопытным и много болтающим.

– Правда? – удивился я.

– А ты что‑нибудь помнишь о той ночи? – дядя не спускал с меня пытливых глаз. – Когда погибли твои родители? Хоть что‑то?

– Совсем ничего, – я отрицательно помотал головой. – Хотя…

– Что? – быстро спросил лорд, и я понял, что он ужасно боится моих воспоминаний. Значит, дядя как‑то замешан в гибели родителей или что‑то знает.

– Помню темноту и два Светила в небе. Больше ничего.

Я простодушно развёл руками, но заметил, как расслабился дядя. Он сразу повеселел, встал с кресла, подошёл ко мне и впервые улыбнулся.