Кусучий случай, или няня для обреченного
Я навсегда запомнила этот взгляд. И сейчас я смотрела в точно‑такой же… Женщины будут без ума от Титикаки, если он научиться провожать их таким взглядом.
– Ладно, только чуть‑чуть, – выдала я обмусоленное мясо. Сердце было не на месте. Я вспоминала то, как исчезает внизу огромный кот, бросивший мне в руки Титикаку. Перед глазами был живой коридор из слуг, пока раненый зверь шел в сторону замка. Жалость и уважение смешивались внутри, пока меня распирало от благодарности. Если бы не он, то я бы…
– Рам‑рам‑рам! – чуть ли не сожрал Титикака добычу вместе с пальцами, требуя продолжения.
Вот так мы «доели» целую тарелку. Я чувствовала, как меня одолевает усталость. Откинувшись на кровати, я старалась не думать о том, что было бы, если бы вовремя не подоспела помощь. Интересно, он сам увидел. Или ему сказали? Я на секунду представила, как бросив все, он мчится по коридорам замка, снося все на своем пути, выбирается на крышу и…
Где‑то внутри меня теплилось маленькое «спасибо». Не каждый день тебе спасают жизнь на обледенелой крыше.
И тут я почувствовала, как на меня забирается Титикака. Он укладывается мне на грудь, заставив закашляться.
– Ой, – простонала я, видя, как он ворочается. Моя рука бессильно дернулась, пока Титикака вил себе гнездо. Но каждый раз что‑то не помещалось. То попа, то морда. А нужно было, чтобы помещалось все! И это сильно расстраивало принца.
Я вспомнила дядю. Точнее его размеры. И представила, как такая огромная туша пытается угнездиться на «любимом месте».
– Ты понимаешь, что ты вырастешь, а грудь мамы нет? – простонала я, скосив глаза на пушистую попу.
Но, видимо, Титикака был уверен, что грудь у мамы молодая. И будет расти вместе с ним. Чтобы в будущем огромная пушистая тушка смогла взгромоздиться на маму целиком и полностью.
– А ты не спросил, а маме удобно? – взывала я к королевской совести. Но, видимо, у них в роду совесть отсутствовала. Поэтому Титикака решил еще немного потоптаться на мне, пытаясь найти удобное положение.
Острые когти впивались в куртку, а я услышала чмоки. Титикака самозабвенно урча, сосал мой воротник, наминая его лапами.
– Пур‑р‑р‑р! – урчал он на всю комнату, как мой старый холодильник. – Пур‑р‑р! Чмок‑чмок‑чмок! Пур‑р‑р! Чмок‑чмок‑чмок!
Они никогда раньше так не делал. И это вызвало у меня приступ умиления.
– Тук‑тук! – послышалось в дверь.
– В‑в‑войдите, – голосом умирающего простонала я, пытаясь разглядеть посетителей.
На пороге, судя по тому, что было видно за белым мехом стояли коврики.
– Меня прижал ка‑а‑а‑мушек, – жалобно заметила я, слыша самозабвенное урчание.
– Срочно дело, – переглянулись они. – Нам очень нужна ваша помощь… За принцем мы присмотрим! Не переживайте!
«Ваша»? Странно. С каких это пор я стала «вы»? Или у меня после приключения появились седые волосы так, что я теперь больше похожа на добрую бабушку?
– Пойдемте быстрее! – послышался голос.
– А как же? – скосила я глаза на Титикаку. Тот очнулся, устыдился своего порыва и слез на кровать.
– Я останусь с принцем. Накрою его магическим куполом, – послышался голос безбородого. – Не переживайте, принц будет в целости и сохранности! Только идемте! Брат справится! Не переживайте! Нам ОЧЕНЬ нужна помощь!
– Что случилось? – встревоженно спросила я бородатого, который упорно вел меня по коридорам.
– Сейчас сами все поймете! – послышался голос. Я с тревогой обернулась. Может, не стоило оставлять Титикаку.
– Да не переживайте! – успокоил меня «коврик». – С принцем все будет нормально! До вас же как‑то справлялись? Справлялись! С того момента, как няня вывалилась в окно…
– Что?!! – округлила я глаза. – Вы мне об этом не говорили!!! Няня вывалилась в окно?!!
– Забудьте, о чем я вам рассказал! Не было никакой няни! – отмазался бородатый. – Я просто пошутил!
– Нет, уж вы продолжайте! – настаивала я, замедляя шаг.
– Потом, все потом! – торопили меня. – Зато у вас появится возможность сказать «спасибо».
Спасибо… Я была бы не против поблагодарить его за спасение жизни.
С каждым шагом я слышала шум, словно что‑то случилось. Он приближался и приближался, превращаясь из едва различимого гула во вполне связную речь.
Мы вышли в огромный коридор, где сидели раненые. Ученики магов суетились вокруг стражника, выставившего на лечение окровавленную руку. Второй стражник терпеливо ждал, когда ему забинтуют голову. Служанка рядом всхлипывала, пока старый лекарь что‑то шептал над ее раной.
И таких были десятки.
Словно только что здесь была кровопролитная битва.
– Нам сюда! Не обращайте внимания! – послышался голос бородатого, пока один стражник тащил второго по полу. Он был жив, но изрядно потрепан.
И тут я увидела длинный кровавый след, ведущий в сторону приоткрытой роскошной двери.
– Это туда или оттуда? – спросила я, слыша стоны.
– Это туда, – заметил бородатый. – Там его величество. Он серьезно ранен… Рана вызывает опасение, поэтому ему нужна помощь. Но… Тут есть одна загвоздка… Он никого к себе не подпускает…
– Арррр! – слышалось жуткое из‑за двери. У меня даже волосы на руках зашевелились.
– Мы пытались ему помочь, – начал бородатый. – Но он, скажем так, не очень рад нас видеть… Может, хоть вы попытаетесь с ним поговорить? Убедите его, что ему нужна помощь?
– Ррррраааах! – послышался раскат рева.
И я решила быть жутко неблагодарной сволочью, повернув обратно.
Меня остановили, перегородив дорогу.
– Ему нужна помощь! Рана серьезная! Но он слишком упрям. И никого к себе не подпускает! – заявил бородач. – И мы тут подумали….
Вокруг меня собиралась целая толпа. Я чувствовала, как мне кто‑то сунул в руку моток бинтов.
– Что раз он вас два раза не тронул, то у вас получится?
Мне уже засовывали в руку склянку.
– У меня нет медицинского образования, – заметила я, глядя в темную щель, к которой вела кровавая дорожка. – Я далека от этого! Я даже не ветеринар, если речь идет… Тоже мне, нашли Айболита!
– Я всему научу! – скрипучим голосом произнес старый лекарь. – Вот зелье для промывания раны, вот зелье для заживления, вот компресс из заживляющей настойки…
Мне пытались сгрузить подписанные флаконы. А я упорно не хотела их принимать. Только вот разбить их тоже как‑то не сильно хотелось. Мало ли, лекарства нынче дорогие!
Только сейчас я заметила, что толпа медленно, но верно теснит меня в сторону страшной двери.
