Легенда об Эльфийской Погибели

Она нацелилась прямиком мне в глаз. По венам пробежал леденящий восторг, и магия вдребезги разрушила сдерживающую ее клетку. Время стало тягучим, будто смола, как в день, когда я впервые откинул Финдира разрядом молнии, и я разочарованно вздохнул; контроль был утерян. Я мог бы спастись, увернувшись, – скорость моих реакций все еще превышала человеческую, – а если и нет, то вполне мог бы прожить и без глаза. Однако она все же вырвалась, спровоцированная малейшей опасностью для жизни, и это означало две вещи. Первая – мне вновь предстояло много работы над укрощением странной небесной силы, выбравшей мое тело сосудом. Вторая – у меня была вполне реальная вероятность быть раскрытым.

Собрав все силы, что я мог в себе отыскать, я запрятал молнию как можно глубже – так, чтобы она не успела выбраться, предоставив магистру возможность ее заметить, – и вытянул руку вперед, рассчитав примерное время, за которое стрела долетит до моего лица, если время вернется к своему течению.

Я сжал пальцы почти сразу, и не прогадал – древко стрелы оказалось между ними, обжигая кожу множеством заноз; на его изготовление очевидно не потратили много времени. Наконечник застыл в мгновении от глаза.

– Господин! – загорелый юноша упал на колени, рассыпаясь в извинениях. – Ну почему же вы там встали?

– Все в порядке, Аби, – протянул Рагна, казалось, ничуть не удивленный произошедшим. – Сэр Териат в полном здравии.

– Но я же мог убить вас!

– И сделал бы мне одолжение, – хмыкнул я.

Я опустил руку, но не отпустил стрелу. Магистр посмотрел на меня скучающе и едва не зевнул; лишенный возможности полюбоваться кровавым зрелищем, он не желал более терпеть мое присутствие и тут же откланялся, намекая на безотлагательные дела, что ждали его внимания. Я направился прочь с поляны, дважды по дороге успев удостоверить увязавшегося следом мальчика, что он не причинил мне никакого вреда.

Лишь у конюшен я разжал ладонь, позволив обломкам стрелы коснуться земли. Сгоревшее дерево окрасило кожу в черный.

 

 

Как и полагалось, за день до свадебного торжества двери в тронный зал распахнули, демонстрируя приданое, собранное для будущего супруга принцессы. Над двумя огромными сундуками, доверху набитыми дорогими тканями и украшениями – иначе говоря, ничем из того, что Ариадне было бы жалко отдать, – постоянно хлопотала Ровена. Она нашла повод отвлечься от скорби по мужу, ведь заключаемый союз был последним его делом, и именно ей как королеве предстояло исполнить его волю. Без ее ведома не делалось ничего, что касалось праздника. Беатрис бегала за ней следом, пытаясь снять с сестры часть ответственности и дел – казалось, королева проваливалась в сон без сил, лишь переступив порог покоев, – но Ровена упорно отвергала ее помощь. Посеревшее лицо Беатрис, хоть и щедро раскрашенное румянами, напоминало ей о том, что вскоре она вновь потеряет любимого человека. Ей было проще не смотреть на сестру, ведь если перед глазами был план рассадки гостей или схема украшения зала – ее разум не полнился ужасными мыслями, а тело не сотрясала дрожь.

Фактически торжество начиналось вечером дня, предшествующего церемонии.

В покоях меня встретили горячо спорящие служанки, обложенные целой горой одежд, в которых они – очевидно, безуспешно – пытались что‑то отыскать. Некоторые из вещей были вывернуты наизнанку, и я вздрогнул, заметив, как на пробирающемся в комнату солнце сияют золотистые нити на внутренних швах. Две пары измученных глаз уставились на меня, и девушки беспомощно вскинули руки.

– Ищете что‑то, что поможет упрятать меня в темницу?

– Не шутите так, господин, – обиделась Фэй, и ее тонкий голосок зазвенел у меня в ушах.

– Вы скопили столько нарядов, – причитала Лэсси. – А на вечернее празднество идти вам все равно не в чем.

– Как насчет этого?

Я ткнул пальцем в случайный комплект из коричневых штанов и темно‑серого кафтана – один из подарков внимательной и гостеприимной королевы, – но в ответ Лэсси лишь раздраженно закатила глаза. Я рассмеялся, не ожидав такой реакции, и приземлился рядом с девушками. Зарылся по локти в кучу одежды и принялся вытаскивать одну вещь за другой, вопросительно поднимая их в воздух; ни один из вариантов не удовлетворил моих личных стражей моды.

– Разве для гостей существуют правила? – вздохнул я. – Мне казалось, лишь жених и невеста ограничены в выборе нарядов.

– Официально правил нет, – наставническим тоном ответила Лэсси. – Негласных – столько, что не упомнить.

– И что же нам нужно?

– Низ не так важен, но нам нужен красный кафтан, – протянула она лениво. – Чтобы не было видно брызг крови, если будете стоять слишком близко.

– И все?

– Нужно, чтобы на нем было много карманов, ведь вам наверняка понадобится платок для себя и для стоящих рядом дам, которым платок положить некуда, – продолжала девушка, рассматривая вещь, которую я видел впервые. – А еще – кожаный доспех под кафтан.

– Это еще зачем?

– Вообще – чтобы было удобнее крепить пояс с оружием, что непременно должно быть у вас с собой, но на деле – чтобы обезопаситься.

– Думаешь, чей‑то разум уже сегодня помутится настолько, что он полезет в драку? – усмехнулся я.

– Не думаю, – пожала плечами она, бросив на меня короткий взгляд. – Но вы не в ладах с женихом и, следовательно, всеми его приближенными. Не хочу, чтобы вы вновь проиграли ему в битве.

Я дотронулся до щеки; полоска шрама встретила меня холодной гладкостью новой кожи. Меня не волновал факт проигрыша принцу, но унижение, что шлейфом за ним тянулось, разжигало несвойственную мне воинственность. Меч теперь лучше лежал в моей руке, и желание вытащить его из ножен возникало все чаще, но я все же не был уверен, что смогу защититься.

– Мы не будем драться, Лэсси.

– Вы не будете, – поправила она. – Но держите меч при себе.