Ложный король

Коридоры замка были настолько длинны и гадко освещены, что король невольно ускорял ход, будто ощущая, что его преследуют.

Завернув за угол, вместо тронного зала Теабран попал в очередной закуток и увидел ЕГО. ОН стоял у стены, полностью облачённый в доспехи. Тихий, недвижимый, словно мёртвая оболочка, внутри которой пряталась тёмная пустота и гуляло эхо мокрого подвала. Таких, как ОН, в замке находилось превеликое множество, и все они, солдатики Ричарда Абертона, настолько походили друг на друга, что в глазах постоянно терявшегося в коридорах короля никак не могли послужить ему полноценными ориентирами. Когда он проходил мимо них, они не шевелились; когда он спрашивал – они молчали. Может, и правда то были не люди, а пустые болванчики, как сплетничали в городе, шёпотом называя Ричарда Кукольником? Спина Теабрана покрывалась холодным липким потом от одной только мысли, что в движение этих Молчаливых приводит не жизненная искра, а немая воля Ричарда и невидимая колдовская сила. Иначе как объяснить, что ЭТИ реагировали на людей только по указке своего Кукольника, а в остальное время просто подпирали стены, как декоративные доспехи? Может быть, Иммеле была права и Ричард действительно… колдун? Вдруг её догадка, что под перчатками он прячет метку Чарны, правда?

– Проклятье! – выругался король и огляделся. Вокруг не было ни единого человека. Он вернулся назад до ближайшей развилки коридоров, где только что свернул, как оказалось, не в ту сторону, и выбрал другое направление. За очередным поворотом он, к своей великой радости, набрёл на какого‑то мальчика из тех, что днём моют полы, и тот указал королю идти дальше и налево, потом прямо, вверх по лестнице и вправо.

– Там моя сестра, ваше величество. Там поверните налево и потом направо, обогните винтовую лестницу и снова вниз за поворот и чуть левее. Направо не ходите, хотя можно, но тогда нужно будет снова пойти левее и снова налево…

– А есть дорога попроще? – поинтересовался король, почувствовав, что всего одно слово слуги отделяет его от бешеного вопля.

Мальчик пожал плечами.

– Ясно.

Слуга поклонился и через секунду исчез за поворотом с такой скоростью, что король усомнился, был ли это человек, а не какой‑нибудь призрак такого же заблудившегося, как и он.

Следуя указаниям странного слуги, Теабран свернул налево, пошёл прямо и поднялся по обнаруженной лестнице. Замешкался, свернул направо, налево, будь оно неладно! Направо или налево? Обернулся.

– Свят‑тая Иниция! – воскликнул король, перепугавшись до седых волос.

У винтовой лестницы по стойке смирно, положив руку на рукоять меча, стоял очередной солдат сэра Ричарда. Святая покровительница заблудших не отреагировала на визг короля, как не отреагировал и этот верный графу Адельхейда человек. Теабран вгляделся в блестящую, отмеченную запрещёнными рунами Тейт и Райтис маску, в зеркальной поверхности которой отражалось его собственное возмущённое лицо. Чёрные круглые глазницы, которые будто были двумя дырками, ведущими прямо в череп, смотрели на него в ответ с равнодушной тупой отрешённостью. По шее заскользил знакомый холодок. Король настороженно, как на пса без цепи и намордника, посмотрел на солдата.

– Ты не видел, тронный зал там? – Теабран указал по направлению коридора.

Ожидаемое им молчание. Король присмотрелся.

– Ты меня слышишь?

За маской не слышалось даже дыхания. Нет, ну точно кукла. Не потому ли дядя никогда не говорит, как под его командованием оказалась огромная армия вот таких вот одинаковых даже по росту молчаливых марионеток? Как, если не силами Чарны?

Теабрану стало не по себе от предположения, что эти маски вообще не отделяются от лиц или там под ними могут прятаться голые черепа.

– Эй?

На дне глазниц почудилось движение, как если бы в глубине дырок шевельнулись два пузатых червя. Теабран заспешил от этого странного субъекта. Всё‑таки надо уговорить дядю убрать этих мрачных постовых, которых тот расставил по всему Туренсворду.

Поблуждав по пустым коридорам, король скоро всё же нашёл нужное направление и с облегчением обнаружил себя в искомом тронном зале. Теабран мысленно прочертил сюда маршрут от своих покоев и пообещал никогда его не забыть или, по крайней мере, пройти несколько раз от двери до двери. Меньше всего ему хотелось опозориться, заплутав в коридорах, и опоздать на собственную коронацию.

Корона, бережно натёртая камергером и оставленная на подушке, ждала своего нового обладателя.

«Альмандиновая корона никогда не ранит того, кто достоин», – мать часто повторяла эти слова, словно заклинание, как и то, что у короля Эссегрида были шрамы на лбу, наверняка имеющиеся и у Эдгара, который, судя по портрету, прятал их под волосами.

– Король Жезлов – лживый король, – с презрением шептала она. – Вся его история строится на лжи и лицемерии. И у брата его были шрамы. А у тебя не будет – потому что ты тот, кто достоин этой короны.

Хотелось бы и ему разделять её убеждённость.

Сзади, постукивая дорогими набойками на бархатных туфлях высокопоставленных церковников, подошли. Это был прелат Севера и всюду следовавший за ним бесшумной тенью служка Акке, паренёк не старше пятнадцати, худенький и хорошенький, как девочка, в задачу которого входило по большей части всюду носить за своим преподобным хозяином тяжёлый требник и с рабской покорностью выполнять все его поручения. Позади них, заложив руки за спину и с удивлением озираясь на помпезно нарядные стены, шёл сэр Виллем.

– К церемонии, как мне доложили, уже почти всё готово, – с заискивающей улыбкой произнёс монсеньор Буккапекки, оглядываясь на покрытые разноцветными солнечными бликами витражей стены. Маленькие рыбьи глазки скользнули по выложенной самоцветами карте Ангенора за троном и сузились. Язык по‑змеиному лизнул сухие губы. – Ближе к церемонии привезут вина из Шеноя, а к пиру повара, которых нам предоставит сам кардинал, забьют нескольких самых крупных быков.

– Преподобный монсеньор, а вы уверены, что это так уж необходимо? – усомнился в правильности подбора блюд для праздничного меню сэр Виллем. – Моя дорогая супруга говорит, что к быкам в Ангеноре не относятся как к пище. Всё же это боевые животные, а не еда.

– Ох, тавромахия! – возвёл глаза к сводчатому потолку отец Симоне. – Развлечение пещерных людей. С началом новой эпохи ей в королевстве будет не место. Старые короли застряли во мраке, а новый приведёт Ангенор к просвещению.

– Поедая священных животных?

Прелат обернулся к королю:

– Ваше величество, вы ведь уже приняли решение относительно этого обряда? Я помню нашу с вами беседу накануне.

– Я ещё не решил, – ответил Теабран, тронув подлокотник трона. – Решу после коронации. Это не к спеху.

– Но как же, ваше величество? – оскорбился прелат, отступив назад и едва не сшибив своего безропотного служку. – Тавромахия – пережиток прошлого, который требует внимания короля, причём незамедлительно!