Ложный король

– Возможно, вы и правы, а возможно, и нет, – аккуратно заметил советник.

– Возможно? – серое лицо святого отца вытянулось. – Простите, но…

– Я лишь прошу вас проявить тактичность в этом вопросе, ваше величество, – деликатно воззвал к совести короля сэр Виллем. – Ангенор и тавромахия веками были неделимы. Поспешное решение может привести к бунту, особенно среди крестьян. Всё же обряд был у их детей единственным шансом получить привилегии и лучшую жизнь.

– Или умереть на потеху толпе, которая не умеет даже считать, – резко оборвал рассуждения конкурента Буккапекки. – Тем более с годами тех, кто хочет быть проткнутым рогами, становится всё меньше.

– Как и становится больше тех, кто поступает в армию церкви. Велика ли разница?

– Конечно же, велика, – задрожал в праведном негодовании прелат. – Конечно же, велика! Армия церкви священна и не может сравниваться с дикарями‑ язычниками на быках! Огненосцев благословил сам кардинал, их ведёт Бог!..

– Я лишь прошу ваше величество об аккуратности, она никогда не бывает ни к месту, иначе то, что произошло на прошлой неделе, покажется нам небольшой дракой на рынке.

– А что произошло? – спросил король. Его рука нерешительно застыла над алым зубцом.

– Не берите в голову, ваше величество, – поспешил отмахнуться отец Симоне. – Мелочь. Не стоит вашего внимания.

– Отчего же?

– Огненосцы по просьбе вашей матери и бабушки убрали с площади Агерат алтарь, – пояснил сэр Виллем, проигнорировав немой призыв священнослужителя заткнуться. – Горожане, которые пришли почтить своих богов, устроили потасовку, которая очень быстро обернулась пятью жертвами среди мирян.

– И мне не доложили?! – вспыхнул негодованием король, воззрясь на отца Симоне.

– Ваше величество, – прелат бесцеремонно оттеснил советника, что ему весьма спокойно дали сделать. – Это был всего лишь мелкий бунт, который длился меньше десяти минут. Ингемар всё решил.

– Ингемар – лишь глава одного из отрядов Огненосцев, а не судья.

– Зачинщики уже наказаны. Леди Улисса обо всём распорядилась, – серое прелатское лицо снова озарила ласковая улыбка угодника. – Конфликт исчерпан. Не всё ли равно?

– Тогда, может быть, мне следует уступить ей своё место во время коронации? Нет, мне не всё равно.

Прелат на секунду замялся, поняв, что сболтнул лишнее. Повисла неловкая пауза. Огромные, как плошки, глаза служки испуганно уставились на хозяина. Голова его невольно втянулась в плечи, будто гнев Буккапекки, очевидный для всех присутствующих, угрожал лично ему.

– Вы правы, – прелат склонил перед королём голову. – Этого больше не повторится.

– Очень хочется верить, – Теабран сел на трон. – Я надеюсь, сэр Виллем, за то время, что я живу в Туренсворде, в городе не произошло больше ничего, о чём мне не посчитали нужным сообщить?

– Насколько мне известно, нет, – уверил короля советник. – Но всё же я посмею напомнить вашему величеству, что вас воспитывал как ныне покойный предшественник нынешнего прелата, так и архонт Холодных островов, а потому, по моему личному мнению, вам следует проявлять деликатность по отношению к верящим в богов Норинат, иначе вы начнёте своё правление с религиозной войны.

– Её светлость Петра другого мнения, – рыбьи глаза священника вылупились на графа.

– Не сомневаюсь. Но на её месте я бы подумал не о своём желании скорее самоутвердиться на троне, а о том, что едва ли будет разумно для этой цели распорядиться уничтожить алтарь, украсив его золотыми элементами собственные покои, и надеяться на понимание со стороны тех, кто ещё вчера совершал на нём свои подношения богам, – не сдавался сэр Виллем. – Вот скажите мне, какая была необходимость солдатам Озёрного замка убивать архонта?

– Это было необходимо, – ощетинился прелат. – Города противника нужно покорять, а не носиться с ним как с писаной торбой.

– Покорять нужно, никто не спорит, но зачем глумиться над трупами, отец Симоне? Насколько было необходимо вместе с Огненосцами тащить по городу тело старика и вешать за ноги с моста королевы Сегюр? А забираться по лестницам на статуи и мочиться оттуда на алтарь? А что солдаты сделали с Полудницами, вы слышали? Отловили, кого смогли, и заперли в Ласской башне. Там же заперли и женщин из разорённых днём позже Миртовых домов и теперь творят с ними не пойми что. Вы слышите их крики? Вы вообще хоть иногда выходите во двор?

– Неуместно, советник, называть потаскух женщинами, – не шевеля губами, прошипел прелат.

– Не будем придираться к терминологии, монсеньор. Факт состоит в том, что в башне остаются запертыми десятки женщин, – подчеркнул сэр Виллем с заметным нажимом, – с которыми солдаты обращаются так, что уже трудно разобрать, кто Полудница, а кто проститутка. И всех насилуют во имя Бога! И мы зовём себя цивилизованными людьми, ваше величество? Тогда кто же в таком случае вандалы?

– Уж лучше так, чем оставить Паденброг в руинах, – возмущение советника не возымело на священника никакого действия. – То, что этого не произошло, заслуга исключительно нового короля, а что до бренной оболочки представительниц лживого культа… Что есть их страдания по сравнению с той болью, которую испытал святой Нимилий во время своей встречи с Великой Блудницей Малам? Благодаря ей они получили шанс на спасение, ибо только пройдя долиной лишений и страданий, человек может найти путь к Свету, – ощерился прелат и воззрился на Теабрана в ожидании того, что тот примет его сторону в ответ на неприкрытую лесть.

– То есть, по вашему мнению, эти изнасилованные, изуродованные девушки должны сказать своим насильникам спасибо? – сэр Виллем посмотрел на святого отца так, будто тот над ним издевался.

Глядя на со всех сторон опрятного и чистенького Симоне Буккапекки, чьей бренной оболочке едва ли были знакомы лишения и страдания страшнее заусенцев на святых перстах, Теабран задумался.

– Я во всём разберусь, – пообещал он советнику. – А как были наказаны зачинщики той драки на площади? – произнёс король после недолгих раздумий. – Улисса, как я догадываюсь, от моего имени приказала их казнить?

– Нет, – ответил священник. – Пока каждый из них получил лишь по двадцать ударов палками. Сейчас они все находятся в темнице в ожидании ещё пятнадцати. Потом им за нападение на стражников отрежут языки.

– Отпустить, – решительно произнёс король.

– Прошу прощения, ваше величество, но наказание ещё приведено в исполнение не в полном объёме.

– Вы меня плохо расслышали?

Пауза.

– Нет.

– Тогда будьте любезны, передайте камергеру, пусть он сообщит о моём решении охране. Лично. Вас же это не затруднит? Вам же в радость нести страждущим благие вести?

Прелат похолодел и с превеликим трудом кивнул.

– Разумеется, – неприятное лицо озарила не менее неприятная улыбка. – Как вам будет угодно. – И, цокая набойками, прелат удалился.

Сэр Виллем и Теабран остались наедине. Теабран встал с трона и отдёрнул занавес, который отделял тронный зал от балкона, снизу поддерживаемого огромной бычьей головой. Снизу доносились звуки пилы и молота – шла какая‑то работа. Вопили извозчики, о брусчатку стучали колёса, под балконом Корвен на кого‑то ругался, смеялся ребёнок.

– Думаешь, я поступил правильно? – задумчиво произнёс король, глядя на шумный город внизу.