Ложный король

– Простите, ми… ми сантин Монтонари…

Загорелые щёки вспыхнули, как алые розы. На скулке отпечатался рельеф монетки‑пуговицы.

Девочка спешно поклонилась.

– Сенья Валеска? – казначей короля заметил отметину на лице девчонки и ответил на учтивый, хотя и неуклюжий реверанс. – Вы не ушиблись?

Вопрос был задан очень формально.

– Я?..

– Вот и попалась! – Керро шлёпнул обнажённое плечо Валески. – С тебя три сибра. Ой, добрый день, ми сантин Монтонари, – не успев отдышаться, но почтительно он поклонился будущему коллеге. – Спасибо, что поймали её для меня.

– Рад услужить, ми сантин Гримани, – ответил Сальвадор, не сильно похожий на обрадованного такой редкой возможностью.

– А я думала, вы уже уехали, – ещё больше покраснела Валеска, задыхаясь. – Я видела, как седлали вашу лошадь.

– Я тоже думал, что уже уехал, – ядовито ответил хранитель казны. – А потом кто‑то дал моей лошади редьку, и теперь придётся ждать, когда у неё закончится несварение.

Юноша засмеялся.

– Как ваши успехи в Коллегии? – спросил Сальвадор, не понимая причину его внезапного веселья.

Смех мгновенно прекратился.

– Понятно, – без лишних уточнений догадался казначей. – Вы же учитесь на втором курсе?

– Да, – кивнул студент. – Заканчиваю.

– Значит, в следующем году вас будет вести профессор де Си?

Керро снова кивнул.

– А что?

– На его лекциях всегда садитесь на средние ряды. Он не любит ни тихонь, ни подлиз. На экзамене старайтесь цитировать книги по его предметам и указывать, откуда та или иная цитата. Половину этих авторов он учил сам и считает себя их вдохновителем. У профессора Гальяго внимательно читайте сноски на полях. По ним он задаёт уточняющие вопросы на экзаменах. И прекратите драться. Старшекурсникам такое не прощают.

– Спасибо.

– Нравится учиться?

– Если честно, то лучше бы отец отдал меня в архонты, – признался Керро, сам не зная, шутит он или говорит чистую правду.

Монтонари едва заметно кивнул. Юноша покраснел, пожалев, что ляпнул не подумав.

– Я имел в виду…

– Я знаю, что вы имели в виду, – по лицу Сальвадора было сложно понять, произвели ли на него необдуманные слова мальчишки ошеломляющий своей наглостью эффект. – На втором курсе я тоже так думал. После экзаменов будет легче.

– Если до них я не сбегу куда‑нибудь в горы. Последнее время мне кажется, что уж лучше жить отшельником где‑нибудь среди холмов Пустодола и питаться подножным кормом, чем учить статистику продаж мёда с полей Аквамариновой бухты за последние десять лет. А вы виделись с отцом?

– Да, до того, как он пошёл к графине.

– Вы говорили о новом короле? О нём сейчас все говорят.

– В основном, – не делая секрета, признался казначей. – Кто, что, откуда взялся. Многих сейчас интересует его персона. Сплетни сплетнями, но вашему отцу хотелось узнать информацию о нём из первых рук.

– И какой он? – заинтересовался Керро.

Сальдо мотнул головой, показывая, что хочет пройтись. Польщённый тем, что его как равного себе вызвали на беседу, второкурсник кивнул. Троица прогулочным шагом двинулась вдоль галереи.

– Пока сложно судить, – признался хранитель казны. – На первый взгляд…

Он не успел договорить. Валеска, не желая плестись позади, втиснулась между мужчинами и подхватила их обоих под руки.

– На первый взгляд, человек он неплохой, но рядом с ним его мать.

– А правда, что армию Теабран получил от тёмных сил? – неожиданно встряла в разговор Валеска, не желающая, чтобы мужчины игнорировали её присутствие, говоря о политике.

– Не понял, – будто смутился от мракобесного предположения Сальвадор.

– Говорят, в его армии все солдаты на одно лицо. Это ведь так?

Керро не сдержал хохота.

– Конечно, это называется маска. Они носят маски с чёрными глазницами, которые полностью закрывают лица, как Ловчие, вот потому они и одинаковые.

– Я не глупая, я знаю, что такое маска, – надула щёки Валеска. – Но я слышала, что и под масками они одинаковые.

– Кто говорит?

– Неважно, я слышала разговор одних торговцев, которые прибыли из Паденброга.

– Нашла кого слушать – суеверных неучей. Они и на рыночную площадь не выходят, не обернувшись трижды на пороге и не съев щепотку тёртого перца, – иначе же торговля не заладится.

– А вы видели их без масок, ми сантин Монтонари? – Валеска подёргала Сальдо за рукав. – А Огненосцев? Говорили с ними? Правда, что ими руководит двуполый человек? Я слышала, что это и девушка, и юноша, и всё в одном лице.

– Такого не бывает, – фыркнул Керро

– Согласен, – поддержал его разумные сомнения казначей.

– А вот в Скорпионьей норе однажды родился ребёнок двух полов, – голубые глаза вдруг широко распахнулись. – И рос он быстрее обычного, и зубы у него были с рождения. А когда архонт читал над ним Раду Иммар, он начал изрыгать пламя и слизь. А если он был проклят повитухой?

– Байка, – поспешил развеять суеверную уверенность Валески юноша. – Проклятые слизь не изрыгают. Это давно известный факт.

– И вовсе это не смешно. Так вы общались с этой Гарпией? Видели её… его лицо?

– Нет, – повертел головой Сальвадор, подумывая попросить шуструю дочку графини Шеноя не стискивать его локоть с такой силой, будто ослабь она хватку, он убежит. – Я был лишён такого удовольствия. Мне хватает общения и с её светлостью Улиссой.

– А что она?

Сальвадор повёл бровью, подбирая слова.

– Зла, обижена, амбициозна, чрезвычайно набожна и очень сильно влияет на внука. Даже если Теабран не захочет доказывать законность своих притязаний на трон железом и кровью среди непокорных графов, под её влиянием он вполне может устроить вторую ночь Унганн‑Геде.

– Думаете, может дойти до такой крайности? – усомнился Керро. – Мы же не дикие племена.